Оливию настолько сковало ужасом, что она не могла пошевелиться. И тут вошел Зеринг, глава службы охраны Геринга.

— В чем дело? — спросил он.

Гестаповец тут же развернулся к нему:

— Я поймал горничную, когда она рылась в секретных документах!

— Это правда? — требовательно спросил Зеринг.

Оливия попыталась совладать с собой.

— У меня есть обязанности! — возмущенно заявила она, хотя голос все равно дрожал. — Я должна убирать беспорядок, который оставляют после себя гости.

Зеринг просмотрел фотографии.

— Где они лежали? — спросил он.

У девушки пересохло во рту, поэтому для надежности она указала на стол.

— Были разбросаны по столу.

— Офицер, оставивший их там, должен ответить перед трибуналом, — заметил Зеринг.

— Это другой вопрос! — рявкнул гестаповец. — Девчонка все равно виновна! Ей не следовало прикасаться к документам!

— Я ее знаю, — возразил Зеринг. — Это ручная шведка Геринга. Ей можно доверять.

— Надо ее допросить!

— Она ничего не смыслит в бумагах. И пришлите ко мне этого офицера, немедленно. — Зеринг бросил быстрый взгляд на разбросанные бутылки из-под шампанского и простыни, испачканные помадой. — Перекинусь с ним парой слов.

— Но горничная…

— Не сделала ничего дурного, — отрезал Зеринг и повернулся к Оливии: — Пошла вон. И если в следующий раз увидишь разбросанные документы, сразу зови меня.

— Да, месье.

Оливия бросилась прочь на подгибающихся ногах, предоставив Зерингу разбираться с гестаповцем. Ее трясло. Чуть не попалась!

Статус «ручной шведки Геринга» спас ей жизнь. И хвала небесам, что на второй год оккупации немцы расслабились и стали ленивее. Офицеры люфтваффе и вовсе считали своим главным воинским долгом шикарный вид и шумные развлечения. Даже майор Зеринг, чье вмешательство только что избавило девушку от гестапо, молодой плейбой и красавчик, сейчас в основном следил за тем, чтобы шампанское для рейхсмаршала подавали нужной температуры.

Бойня, развернувшаяся в небе над Лондоном, еженощно сбиваемые бомбардировщики и гибнущие пилоты, казалось, совершенно не заботили веселую компанию, которой повезло быть приписанной к Парижу. Оливия подозревала, что такой образ жизни подсказывал им сам Геринг. Оторвавшись от реальности, лишившись милости обожаемого Гитлера, рейхсмаршал с головой погрузился в радости плоти, а подчиненные просто следовали его примеру.

И все-таки Оливия еще долго не могла справиться с дрожью.

В воскресенье вечером она снова отправилась в виноградник, чтобы встретиться с Джеком. Стоял разгар лета, и террасы заливали жаркие солнечные лучи, а листья винограда светились изнутри, словно нефритовые.

Увидев двух немецких солдат с перекинутыми через плечо винтовками, медленно бредущих вдоль рядов винограда, девушка насторожилась. Готовая повернуть обратно, она стала за ними наблюдать, но обнаружила, что их интересует только лоза. Тогда Оливия успокоилась и невозмутимо прошла мимо. Из того, что она смогла понять в их речи, солдаты рассматривали молодые гроздья, которые только начали формироваться.

Она дошла до хижины. Джек сидел снаружи в вылинявших джинсах и клетчатой рубахе и точил секатор. На голове у него красовалась старая соломенная шляпа, и Оливия поняла, что может к нему приблизиться.

— Здесь поблизости два солдата, — сказала она вместо приветствия.

— Да, знаю. — Он не отрывал взгляда от секатора на точильном камне. — Они из Мозеля, одного из винодельческих районов Германии. Уверяют, будто их виноградники лучше французских. — Он бросил на девушку взгляд пронзительных серых глаз. — Значит, тебя еще не поймали.

— И не поймают, — огрызнулась Оливия. — Я не дура.

— Вот и хорошо, — ответил он. Прошу за мной.

Она пошла за Джеком в хижину, где он снова снял рубашку.

— Нам обязательно каждый раз устраивать это представление? — разозлилась девушка. — Или тебе просто нравится хвастаться мышцами?

— Мне нравится, когда в меня не стреляют, — возразил он. — Снимай платье.

Она сердито сдернула платье. Эта деталь встреч казалась ей унизительной. Но сегодня она хотя бы надела приличное белье, а не застиранное, как прошлый раз. Оливия протянула три отснятые кассеты.

— Ого. — Джек явно заинтересовался, а то и обрадовался. — Так ты не просто смазливая мордашка, а еще и трудолюбивая пчелка.

Она расплылась в фальшивой улыбке.

— Вот спасибочки, добрый господин!

— Какой забавный сельский говорок.

— Мне посоветовали именно так и отвечать на дурацкие заявления.

— Ладно, дурацких заявлений больше не будет. — Джек взвесил кассеты на ладони. — Стоят они того, чтобы с ними возиться? А то сейчас не так-то просто найти химикаты для проявления. Если здесь пара смазанных снимков интерьера номера, можно даже не суетиться.