Стены в гостевой были украшены множеством жутких чёрно-белых фотографий в позолоченных рамках, очевидно, фотопортреты больных из истории госпиталя. Мужчина скользнул по ним незаинтересованным взглядом и исчез за дверью с надписью «Раздевалка для персонала», откуда вскоре вышел в светло-зеленой униформе и медицинской маске. Проверил свое оружие. Пистолет был полностью заряжен, поэтому он засунул пушку за пояс сзади, после чего двинулся в комнату для дежурств.

По условиям договора, ночной санитар должен был выполнять также и функции ночного охранника. Все его коллеги уже разъехались по домам. Особняк спал.

Стук ботинок отразился от пола и стен коридора. И вот уже в дверях комнаты для дежурств стоял новый ночной санитар в медицинской маске. Его короткие черные волосы были зализаны назад, и лишь две влажные пряди серебряного цвета падали на лоб. Но в комнате его уже ожидала старая знакомая. Дэвид молча поднял рассечённую шрамом бровь, и между ними повисла неприлично-долгая пауза.

Слова любви, разумеется, остались непроизнесенными. Ухаживание происходило давным-давно и велось на языке огня и адреналина, а не высокой поэзии. После того, как между ними прозвучали бессловесные извинения, барьер рухнул.

Мэдди подумала, что им двоим действительно не хватало друг друга. Пришло время стать менее упрямыми и более сговорчивыми. Она прикрыла глаза в удовольствии от увиденного и подняла голову, улыбаясь ему.

Лицо под маской оставалось неподвижным, как у статуи со стеклянными глазами, а затем в глубине этих глаз что-то мелькнуло. Странная смесь эмоций. Радость или злость? Невозможно сказать. Мэдди разучилась читать его по глазам. Она знала только одно: от этого взгляда внутри разгорались полузабытые чувства. Она могла бы расхохотаться на весь этаж, но вместо этого лишь слегка склонила голову набок и чуть приподняла брови в ожидании его действий.

Она еще больше убедилась в своих догадках, когда услышала этот низкий голос, полный той же неземной ясности, что и прежде. Голос, наполнивший комнату, был подобен эху в темной пещере.

— Это я, — сказал он безо всякой необходимости. — У тебя были… напряженные времена, но всё уже позади.

Она облизнула пересохшие бесцветные губы.

— Хорошо выглядишь.

— Ты тоже.

Оба, конечноже, соврали.

Тонкий луч серебряного лунного света проскользнул между ними через решетчатое окно и пролился на ее колени и лицо. Темные тени лежали под ее скулами и глазами.

Когда он в первый раз увидел Мэдисон, это была цветущая девушка с блестящими глазами и густыми светлыми волосами до лопаток, и держалась она уверенно и бесстрашно. С тех пор она скинула килограммов десять, причем не без последствий: кожа побледнела, стала желтушной от недостатка витаминов, а волосы, теперь очень коротко остриженные, стали тусклыми и безжизненными. И внутри что-то изменилось.

Она уже не была тем человеком, которого он покинул всего несколько недель назад. Только время покажет, кем она стала.

— Как ты себя чувствуешь?

Он закрыл дверь и щёлкнул замком. Слабая улыбка скользнула по ее губам. Мэдди попыталась удержать ее, но безуспешно.

— Хреново я себя чувствовала. Ровно до этого момента.

Она чувствовала опьянение, но ей это нравилось. Хорошо быть пьяным, когда ты рядом с кем-то, кому ты доверяешь и кто никогда не воспользуется твоим доверием.

Когда они впервые встретились, ей понравилось только его тело. Но сам он ей не понравился, потому что вел себя холодно, жестоко и грубо. Шериф был не в ее вкусе — она раньше не влюблялась в мужчин возраста ее отца. Не влюблялась также никогда в слишком бледных и рослых брюнетов, без эмпатии и изысканных манер, но зато с кучей дурных привычек.

Повисла пауза. Они молча смотрели друг на друга, затем мужской голос произнес:

— Замечательно, — он медленно, словно хищник из рода кошачьих, подошел к ней.

Пальцы, коснувшиеся ее лица, казались ледяными. Они коснулись ее щеки, и Мэдди прильнула к его ладони, прикрывая глаза.

Его пальцы заботливо пригладили светлые пряди волос, беспорядочно разметавшиеся по юному лбу. Мэдди стало безумно стыдно и безумно интересно, каковы эти пальцы на вкус и насколько опытно он умеет ими владеть. От этих мыслей щеки слегка покраснели.

— Руки вверх, — сказал он хорошо знакомую фразу.

С рассудком можно было окончательно распрощаться, когда она послушно подняла руки и услышала свои грязные мысли. Мэдди боялась, что ее поведение могло показаться слишком развязным, но её ноги сами раздвинулись для него.

«Он проверяет меня?» — подумала она, ощутив легкое головокружение от возбуждения.

Казалось, что Дэвид совсем перестал дышать. Мужчина медлил, потому что до последнего надеялся, что она остановит его. Но Мэдди и не думала останавливать, хотя где-то на закоулках сознания понимала, что это неправильно. Неподходящее место. Не сейчас! Не здесь! Но телу уже не прикажешь.