Ей показалось, что санитар погрузился в глубокие мысли, но когда он открыл рот все стало понятно.

— Ты хоть представляешь, каково это? Заниматься сексом на стиральной машинке?

Мэдди устало вздохнула, вытерла пот со лба и сказала, разводя руками в сторону:

— Из тебя выйдет плохой охотник на вампиров, если свой член в штанах удержать не в состоянии. Даже компаньон для охотника не получится! Я бы тебе не доверила ружьё почистить, не то что из него стрелять...

Она быстро пожалела о сказанном.

Эрик сделал несколько шагов и заставил Мэдди отступить, пока она не почувствовала задницей трясущуюся стиральную машинку, издающую невероятный шум воды, чуть ли не подпрыгивая.

— Какая разница. Если верить твоим словам, то неизвестный вампир рано или поздно убьет всех внутри госпиталя, одного за другим. — Эрик провел пальцем по ее острому подбородку. — И что это значит? Что мы можем делать все что угодно — все равно помрем. Кто-то раньше, кто-то позже. В этом подвале шумоизоляция. Никто не остановит меня, так что могу трахнуть тебя прямо сейчас на этой машинке. Могу делать это целый час, пока медсестра не вернется.

Эрик перевел на нее дикий взгляд и улыбнулся.

— Испугалась? — Он засмеялся. — Да я прикалываюсь! Мне просто нужны доказательства, а не твоя лживая болтовня.

Эрик изобразил пальцами кавычки.

— Вампиры! Оборотни! Призраки! Что еще расскажешь?

— Отсутствие доказательств еще ничего не доказывает, ты, болван хренов.

Мэдди с силой оттолкнула его и вырвалась из прачечной обратно в темный коридор. Он напоминал собой какой-то бетонный лабиринт под госпиталем, шагнуть в который означало окончательно запутаться. Послышался заливистый смех за ее спиной — он приближался.

Мэдди хотелось просто исчезнуть.

Она шагнула в проход напротив прачечной и побежала, желая только одного: избавиться от этого издевательского смеха. Ей пришлось преодолеть немало коридоров, чтобы перестать слышать смех Эрика за своей спиной. В каждой бетонной комнате ее встречало не больше, чем одинокая лампочка, висящая на проводах, поломанные кресла-каталки, какие-то старые матрасы, сваленные в кучу, сквозняк и звук капающей воды.

Пока она не достигла арочного проема, за которым находилась огромная комната похожая на хранилище. Ощения от проникновения в это место были странными, позже Мэдди сможет описать их полицейским только как «прохладная земляная влага».

Помещение напоминало винный погреб с дубовыми бочками, только все полки были пусты, а на полу валялись поблескивающие кусочки. Пол был покрыт чем-то липким вишневого цвета, и Мэдди логично предположила, что это разлитое вино. Она услышала хруст битого бутылочного стекла под своими тапочками, взгляд скользнул вглубь, и в полутьме открылась ужасная картина.

Обнаженное женское тело лежало лицом вниз, кожа белая как бумага, обесцвеченные волосы казались седыми и разметались по спине, почти касаясь ягодиц. Мэдди не смогла сдержать крик, а потом сразу второй, когда почувствовала прикосновение к своим плечам сзади. Позади появился Эрик, развернул Мэдди к себе и приложил палец к губам, выпучив свои холодные глаза цвета моря.

Когда она успокоилась, Эрик спросил сквозь смех:

— Ты зачем убегала, я всего лишь пошутил. Я не собирался тебя принуждать. Извини, что напугал тебя, мне нечего сказать в свое оправдание… но видела бы ты свое лицо!

Мэдди дрожала всем телом и судорожно указывала пальцем в угол комнаты. На мгновение ему показалось, что она снова закричит, но она глубоко вздохнула и продолжила так спокойно, как только могла:

— Либо я сошла с ума и вижу глюки, либо там… там… там труп!

— Не может быть. Два трупа в один день? — Эрик прищурился, вгляделся в полутьму и засмеялся. — Паникерша, это больше похоже на резиновую секс-куклу.

Мэдисон поняла, что его восприятие затуманено собственной озабоченностью, и она вспомнила тот долгий осенний день, когда от скуки читала все подряд. Она нашла в скромной библиотеке лечебницы психиатрический справочник. Внутри были термины на все буквы алфавита. На букве «С» рядом с диагнозом «Сатириазис» кто-то приклеил на жвачку фотографию Эрика и подрисовал ему козлиные рога маркером.

Мэдди закрыла глаза. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, но рука предательски дрожала, когда она провела ею по влажному лбу и волосам:

— Ну так пойди и проверь, если так уверен. Переверни ее.

Он подошел абсолютно уверенный в своей правоте, резко развернул так называемую куклу лицом к себе, после чего в ужасе отпрянул.

— Чёрт, она еще теплая!

Тело еще не остыло, но ее лицо было бледным как поганка, а знакомые ему пухлые губы, которые он, вероятно, много раз целовал, приобрели синеватый оттенок. Темные круги проступали у нее под глазами, как синяки. На шее виднелось два прокола — такие же, как на шее ее лучшей подруги, которую нашли в фонтане. Одежда юной пациентки валялась скомканной кучей рядом с грудой разбитых бутылок.