Она спрятала таблетки под языком и, воспользовавшись тем, что медсестра отвлеклась на очередную драку с хватанием кого-то за распущенные волосы, незаметно юркнула в длинный коридор, ведущий в сторону туалета.

Лекарства начинали всасываться через полость рта, и Мэдди перешла на бег. Белые кроссовки скрипели по гладкому полу, а далеко за спиной слышались вопли и визги разъяренных кошек. Нужно срочно выплюнуть горькие таблетки в унитаз! Она влетела в уборную, хлопнула дверцей и сделала это.

«Еще никогда с таким удовольствием не нажимала на кнопку смыва».

Когда она с облегчением вышла из кабинки и принялась искать камеры видеонаблюдения, удачно запрятанные в разных уголках госпиталя, то с радостью выдохнула. К счастью, разместить их в туалете семейство Линдхольм еще не догадалось.

Одна камера была обнаружена в коридоре на втором этаже, по одной камере было в рекреационной комнате, библиотеке, оранжерее, возможно, в гостевой, но теперь Мэдди не могла туда попасть.

Несколько камер было расположено в разных участках лестницы, пронизывающей здание насквозь, начиная с первого этажа до третьего и заканчивая запертой мансардой под крышей. Мэдди спустилась обратно на первый этаж и с удивлением отметила, что рядом с входом в подвал никаких камер не расположено. Либо их тут никогда не было, либо их скрутили после вчерашнего происшествия.

Она прошла к изолятору Клаудии и заметила мигание красного огонька в верхнем углу коридора. За этой дрянной девчонкой действительно пристально следили.

Мэдди отвела взгляд. Голова закружилась. Наверное, она просто устала. Всего четыре часа сна… У кого угодно поедет крыша. Спиной скользнула вниз по стене и приземлилась на холодный пол, скрипя кроссовками, обхватив руками колени и прислушиваясь. За металлической дверью изолятора послышался легкий шорох. Мэдди прислонилась ухом и услышала мелодичный голос, который пел приглушенную металлом "Марсельезу".

— Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrive!

Contre nous de la tyrannie,

L'etendard sanglant est leve,

Entendez-vous dans les campagnes

Mugir ces feroces soldats ?

Ils viennent jusque dans vos bras

egorger vos fils, vos compagnes...

Marchons, marchons!

Qu'un sang impur

Abreuve nos sillons!

Que veut cette horde d'esclaves...

Nous entrerons dans la carriere

Quand nos aines n'y seront plus,

Nous y trouverons leur poussiere

Et la trace de leurs vertus

Bien moins jaloux de leur survivre

Que de partager leur cercueil...*

Шорох прекратился.

— Клаудия, я знаю, ты слышишь меня. У нас тут большой переполох. Я должна тебя предупредить, что здесь снаружи завелся кто-то страшный. — Мэдди прижалось ухом к полу и сказала в щель под дверью. — Монстр убил Бекку и Перл! Поэтому тебе будет безопаснее находиться взаперти.

Ответом ей была только звенящая тишина.

— Тут висит камера, но плевать на нее! Наверно, она вообще не записывает звук. Мы можем с тобой очень тихо побеседовать.

Опять тишина. Мэдисон разочарованно выдохнула. Тяжело было признаться самой себе, что она, кажется, соскучилась по бредовым речам Клаудии и по голосу, который меняет свое настроение как по щелчку пальцев.

— Пожалуйста, скажи мне какую-нибудь сумасбродную хрень, Клаудия. Подари мне напутствие. Сейчас необходимо совершить подвиг в одиночку, сделать хотя бы первый шаг к нему, но у меня уже опускаются руки и хочется сдаться.

Из отверстия под дверью донесся тихий голосок, такой наивный и детский, что Мэдди его сперва не узнала. Она прильнула к полу и увидела глаз в узкую щель под дверью.

— Тебе нужно победить великана?

— Ну-у… Типа того. Можно и так это назвать. Значит, ты поможешь мне советом?

— Нет.

Улыбка быстро сползла с лица Мэдисон. Ответ ее немало удивил.

— Почему, спросишь ты? «Почему» — это неправильный вопрос. Как? Сейчас вот это тот вопрос, который нам следует рассмотреть под микроскопом. Как Я, родившись из такого стандартного материала, могла стать лидером восстания? Как что-то настолько обыденное, банальное, избитое и лишенное оригинальности не вызывает у вас тошноту? Я не понимаю этой слабости. В итоге ваш лидер был вынужден стать беглянкой из мира приспособленцев в мир фантазий, которой до конца жизни суждено находить крошки счастья только в том, что не поддается объяснению!