Шрифт:
— Клаудия, я не совсем понимаю...
— Невозможно объяснить тебе это сейчас, но я попытаюсь. Маленькая Мэдди Ли, Я хотела подружиться с тобой не просто так, но, к сожалению, ты и твой слабохарактерный ум не приносили мне никаких плодов! Мне нужен свежий ум, потому что мой собственный мозг давно застыл. Он заморожен. Заперт!!! В Каменной. Белой. Черепной Коробке! Это холодильник для механического воспроизводства паразитов. Я должна вырваться на свободу из этой паутины. Традиций. Бездумного. Размножения. Как одна несчастная голова может пробить ледяную корку поверхностного умирания? Для моего замысла нужен второй... Наша будущая пара — это ваш ночной кошмар, принявший физическое воплощение. Да, это рациональное, осмысленное обоснование. Вполне подходящее. Теперь ты понимаешь?!
Мэдисон растерялась, пытаясь переварить сказанное. После долгой паузы она зажмурилась и неловко произнесла:
— Клаудия, честно говоря, нет. Поняла только, что ты назвала меня тупой и слабохарактерной.
— О, иди к черту!
За металлической дверью полсышалось как она чертыхнулась и удаляющиеся шаги.
Вставайте, сыны Отечества,
Настал день славы!
Против нас поднят
Кровавый флаг тирании,
Слышите ли вы в своих деревнях
Рев кровожадных солдат?
Они идут прямо к вам,
Чтоб резать ваших сынов, ваших подруг!
Идем, идем!
Пусть нечистая кровь
Пропитает наши поля!
Что нужно этой орде рабов?
Мы пойдем по жизни,
Когда там уже не будет наших старших товарищей,
Но мы найдем там их прах,
След их доблестей,
Пережив их, но больше завидуя,
Что не разделили с ними могилу...*
Глава 12. Время очень не любит, когда его убивают
Мэдисон прижалась затылком к облупившейся стене, сделала громкий вздох и услышала торопливые шаги вдалеке. Она поняла,что пора валить, когда группа санитаров устроила обход на первом этаже. Рыскали в поисках какого то лохматого пациента, пробежавшего мимо Мэдисон с такой скоростью, что та не успела разглядеть лицо этого существа, не принявшего таблетки. Поняла только, что это было что-то среднее между первобытным человеком и европеоидной женщиной. Мэдди пришлось спешно вернуться в свою палату.
Она закрыла дверь, села на кровать и сцепила пальцы в замок. Взгляд уперался в пустую кровать соседки, настолько аккуратно заправленную, что она выглядела пугающе неестественной. На первый взгляд ничего тревожного, но в голове вспыхнули ее сегодняшние двусмысленные слова. Только другим голосом, более чистым и прекрасным, как самое идеальное сопрано.
В маленькой комнатке пахло странно. Неаппетитно. Поднос на подоконнике. На нем апельсиновый сок, горошек, спагетти и котлета. Зеленое желе затряслось, как от землетрясения. Изображение поплыло перед глазами и, казалось, ее голова вот-вот взорвется. Мэдди уже чувствовала это однажды, а значит эти голоса желали пробиться внутрь ее черепа, надо было только дать им место. Навязчивые, они не уйдут пока человек не услышит их сообщение.
Мэдди не знала, что и думать, поэтому просто следовала тому, что говорит интуиция: приложила пальцы к вискам и прислушалась. Голос становился немного четче. Он говорил очень медленно и с каким-то неземным акцентом, как будто начинал забывать человеческий язык:
«Как я, родившись из такого стандартного материала, могла стать лидером восстания… беглянкой, которой суждено находить крупицы счастья только в том, что не поддается объяснению. Невозможно объяснить… Мне нужен свежий ум. Мой собственный мозг давно застыл. Он заморожен. Заперт… в холодильнике».
Когда Мэдисон ощутила инородное присутствие в голове, ее тело как будто наполнилось чужим дыханием. Оно приносило вместе с собой радость и дарило чувство тепла, разрастающегося в затылке. А потом всё это тепло также внезапно покинуло её, как и появилось. Мэдди почувствовала себя опустошённой. Она резко распахнула свои светлые ресницы и увидела, как за окном уже сгущались сумерки.
На задворках сознания звенел маленький колокольчик тревоги, но Мэдди отмахнулась от него. Если Сияющие отвлекли ее на целый день, заставляя сидеть на жесткой кровати, пока худая задница не заболит — окей, значит так было нужно.
— Поняла я, на что вы намекаете, голоса в голове. Вы хотите меня защитить. — Она возвела глаза к небу за окном. — Черт, я редко их слышу, но если Дэвид слышит их постоянно, то как он вообще держится?
Следующие пятнадцать минут она воспроизводила сцену, которая произошла у изолятора.
«Не стоит спешить с выводами насчет Клаудии. Вспоминаются ее ожесточенные и сердитые слова. Что она делает… Зачем эта проверка? Она думает, что оскорбления — это лучшая мотивация? Не стоит принимать их близко к сердцу. Наверняка она была расстроена. Взвинчена».