Мэдди сперва решила, что это из-за того, что она ее редко навещала, но теперь подумала, что дело в другом. Клаудия кажется довольно свободолюбивой личностью, и изолятор — это худшее место на земле для подобных людей. Она слишком долго изолирована.

— Хелен довела ее до ручки. Кстати, насчет ручек – мне нужно писать заметки. Но мне не на чем их писать, придется держать все в памяти. Бумагу не дают, потому что ей можно порезаться, ручку нельзя, потому что ей можно легко проткнуть глаз. Хелен уже придумала сказочку про страшную меня, которая в свободное время выдавливает глаза медсестричкам. Наверное, даже записала эту сказку в мое досье.

Она опустила взгляд на свои подрагивающие ладони.

— Есть еще один вариант. Можно писать своей кровью из пальца на простыне, как это делал Маркиз Де Сад в психушке «Шарантон». Но у меня даже нет иголки или осколка стекла. Запах крови точно привлечет эту тварь, и наше свидание состоится очень быстро… Нет, я еще не готова к этой встрече.

Мэдди вспомнила, почему ей не следует охотиться самостоятельно. Она еще не готова, так ведь?

«Так легко можно потерять свою единственную жизнь: надо только делать поспешные выводы, лезть на рожон и подкладывать свою шею под чьи-то клыки».

На первом этаже пробили старые часы, затем кто-то постучался в дверь палаты. Мэдди даже не вздрогнула. Но она удивилась, ведь за все время пребывания здесь к ней еще ни разу не стучались. Медсестры обычно открывали дверь с ноги и не спрашивали разрешения войти.

— Да?

Из щели полуоткрытой двери появился сначала длинный нос с горбинкой, затем Мэдди увидела аристократичное лицо с тонкими бровями и легкими морщинками вокруг глаз.

— Сомнамбула, ты ли это?

Она, как обычно, была одета в свое цветастое кимоно.

— У нас сегодня групповая терапия, если ты не забыла.

— Я просто случайно… уснула.

— Окей. — Она почесала свой пучок на голове. — А Мэдди Ли всегда спит сидя и с открытыми глазами?

Мэдди просто открыла рот в полуулыбке, не зная, что ответить.

— Ты ли это говоришь? Тебе бы молчать! Горшок, называющий чайник черным.

Женщина, проигнорировав ее смех, серьезно сложила руки на груди, упираясь спиной в дверной проем.

— Видимо, ты уже в курсе, что я одновременно сплю и вижу сны, гуляю, танцую и хватаюсь за ножи, сажусь в такси, покупаю билеты на последние деньги и совершаю межатлантический перелет.

Мэдди улыбнулась еще шире. Сомнамбула умела быть забавной, говоря что-то с совершенно серьезным лицом.

— Значит, ты реально легла в кровать, а потом проснулась в Стамбуле?

— Истинно, верно. И то только потому, что там чертовски крепкий кофе. Тебя, наверно, больше интересует, какого хрена я врываюсь в твою одинокую обитель. Такой щепетильный вопрос… Не хотелось бы ходить по этому мрачному месту в одиночку после заката, понимаешь да? После всех этих… ну ты знаешь. Убийств.

Мэдди молча кивнула, и они пошли вместе в круглый зал для психотерапии. Когда они зашли, все девушки уже сидели по кругу и сплетничали, отвернувшись от двери. Мэдди достался какой-то отстойный табурет, стул она уступила старшей женщине. Так ее воспитывали.

Девушки сплетничали шепотом. Мэдисон не выдержала и спросила:

— А где наш мозгоправ? Время-то уже позднее.

Сомнамбула подтвердила, разводя руками.

— Я думала, мы опаздываем, а оказывается, Хелен еще тут нет. Что-то произошло?

К ним повернулась кудрявая брюнетка. Это была «впечатлительная» Кендра. Она одарила их презрительным взглядом. Вокруг ее глаз кожа была красной, губы опухли от слез. Подружка Кендры приобняла ее и, подумав, ответила вопросом на вопрос.

— А вы не слышали, что случилось?!

Мэдисон переполняло нетерпение и дурное предчувствие. Она сжала кулаки, отросшие ногти больно впились в ладонь.

— Нет. Продолжай, иначе мое терпение сейчас кончится.

Сомнамбула твердо отчеканила:

— Что у вас тут происходит?

Кендра выкрикнула сквозь слезы прямо ей в лицо.

— Макс пропала! Как сквозь землю провалилась! Когда я сказала об этом Хелен, она выскочила отсюда как ошпаренная кошка.

Мэдисон напряглась. Лоб покрылся бисером пота. Ее уже втянуло в новые проблемы, и вот она мечется туда-сюда, не понимая, что делать. Тем не менее, нужно попытаться сохранить холодный рассудок — именно этого требовала от нее любовь к науке, не омраченная даже всеми теми «неестественными» вещами, что она видела прежде.

Сомнамбула переспросила, вырвав ее из размышлений.

— Макс — это такая рыженькая с веснушками, стрижка под мальчика? Она еще с Клаудией поцапалась, пыталась ее придушить.

Мэдди скосила на нее грустный взгляд и кивнула. Она понимала, что будущее Макс уже предопределено. Надо спасти оставшихся, надо рассказать им всю правду.

— Надеюсь, это просто побег из психушки, иначе… судьба ее будет незавидна. — Мэдди почувствовала, что на нее обращены все взгляды, и стала говорить громче. — В госпитале завелся настоящий вампир! Вы уже догадывались об этом, не так ли? Только отбрасывали эту версию как самую бредовую.