В конце концов, замкнутый ребёнок вырос в хорошо образованного, но эмоционально-отрешенного молодого человека, скрывая своё чувство неполноценности за интеллектуальным снобизмом. Даже от самого себя. Смерть отца и последующий упадок матери в яму безумия едва ли пронзили его эгоистичность.

Окружающие говорили: «Расслабься, ты можешь всю жизнь не работать, главное не просри капитал своих знаменитых предков». Но в пятнадцать лет он пошел на свою первую подработку и тут же подрался, не дожидавшись окончания рабочего дня.

Потом армия, он сам настоял, наверное хотел поскорее отправиться на тот свет. Но и в армии продолжал устраивать перепалки, точнее они сами его находили. Не подставил другую щеку для удара? Отправляйся-ка на неделю в бетонную коморку метр на метр.

В каких-то ситуациях просто выпил лишнего, а в каких-то даже и не он спровоцировал драку — если какой-то придурок оскорбил тебя и твою маму на французском в надежде, что ты не поймешь, то он сам напросился. Если какой-то мексиканец выпил твой коктейль, то он сам напросился. Кончилось все сотрясением мозга и удалением селезенки.

Дрался где попало: в пабе, в церкви. Подрался с грёбаным проповедником, хотя последним явно не гордился. Просто увидел, как муж избивал жену после воскресной службы, и заступился за нее, а потом догнал пастора и избил его за то, что тот не заступился. Когда этот мужик в черном платье распластался на полу с смешной позе, он услышал пение ангелов над алтарем и понял — это был знак свыше. Знак, что пора поменять что-то в своей просранной жизни.

Полицейская академия сделала из него человека. Он хорошо учился в академии, но с годами ему не удалось обрести настоящей эмпатии к людям. Всегда осуждающий, он считал большинство населения интеллектуально неполноценным и — в лучшем случае — необходимым злом.

Те, кого он считал равными, могли хотя бы рассчитывать на некоторое уважение, но редко на настоящую привязанность. Он направлял свои эмоциональные потребности в учёбу, позволяя своей социальной жизни ограничиваться исключительно рабочими контактами. Потом всё изменилось. В своей бывшей жизни он мог вести себя легкомысленно — напиваться с сослуживцами, тусоваться в клубах, ходить в спортзал.

Наделение появилось без предупреждения, примерно через неделю после возвращения в родной город. Его шокировала информация о происходящем из дневника покойного шерифа Абрамса. Он создал свое убежище в баре «Пьяный Аллигатор», ощущая как по ночам толпы народа ходят по городу, как будто не осознавая, что они больше не люди. В панике молодой коп пошёл на кухню и попытался покончить с собой. Он взял самый большой кухонный нож, но не смог — в этот момент через черный ход в бар ввалился один из кровопийц бомжеватой наружности.

Тогда он впервые услышал голоса свыше и с тех пор они не замолкали. Он убеждал себя, что это не может быть правдой. Видения конца света и голоса принадлежат кому-то другому. Не ему.

Он когда-то хотел стать полицейским, чтобы спасать жизни и вырезать ублюдков. Если честно, то больше второе чем первое. Новое призвание манило его и давало надежду на исцеление души. Но гордыня не уходила — он мнил себя героем библейских масштабов. С тех пор он занимался только этим — чума для монстров, кошмарно-решительный человек, приносящий смерть тем, кто пытается испортить тело мира. Он надеялся найти смысл существования в сражении. По сути, так и произошло.

Да, он был смертельно серьёзен и абсолютно критичен в своих суждениях о вампирах. Сомнения, похоже, никогда ему не приходили в голову. Выполняя свою «работу», решительный и неумолимый, он не без юмора нарушал законы, покупал информацию, советовался с себе подобными в даркнете. Так он и узнал про других Наделенных. Если отринуть эгоистические побуждения, Наделенные выглядят вполне достойным обществом — и оно ценило ту прилежность, с которой он исполнял свой долг.

Надо признать, он неплохо устроился. Из всех Охотников, знакомых ему по интернет-общению, он, похоже, был единственным, у кого есть постоянная работа. Не самая престижная — всего лишь Шериф в очень маленьком городке с населением в ноль человек (плюс одна вампирша-вегетарианка).

Шериф мечтал только о том, чтобы люди придумали для этой профессии название получше, а еще лучше наизусть выучили бы весь список его «подвигов». Не Геракл, но их было больше двенадцати. Однако эта работа означает пусть небольшую, но стабильную зарплату, полицейские привилегии, доступ к информации и гарантированное место для реализации своих планов. Благодаря семейному бюджету ему не пришлось бы никогда работать, но если в твоем городишке происходит мини-апокалипсис, приходится все брать в свои руки.

Никакого руководства. Начальство не стало бы с большим пониманием относиться к его необычному распорядку дня, когда он спал днем, а на полуночную прогулку направлялся в сторону болот. Он думал про полицию штата, что у них молчаливое соглашение — пока я их не вижу, они не привлекают к себе мое внимание. Они смотрят сквозь пальцы на пропажу случайного маргинала на болотах, или на то, что лесные пожары в южных территориях стали происходить чуть чаще. Они уже стерли эту территорию с карт и забыли про его существование.