— Появится. — Ответил он безапелляционно.

Дэвид сел на скрипучую кровать напротив.

— Давай привлечём логику, Мэдди. Ты ведь тоже Охотник. Так что ты думаешь?

Она лишь молча жевала, потупив взгляд. Дэвид продолжил.

— Регулярность убийств выдаёт в ней… кого? Мстителя с чёрным списком, который просто ставит галочки? Безумного художника, воспринимающего жертв только как «серию холодных скульптур»? Либо человека привычки, которым Клаудия была раньше.

Чтобы она смогла запить, он вытащил из кармана странную фляжку из металла и протянул её Мэдди, предварительно откупорив.

— Вспомни, как были обставлены убийства. Фонтан, блестящий макияж, подвал и обнажённое тело, настенная письменность. Убийца, конечно, любит эпатировать, но тут есть ещё кое-что. Это было не место упокоения, а выставка — место, где мастер мог показать своё творение скорбящим. Она как будто пытается привлечь к чему-то наше внимание.

— Не наше внимание. — Мэдди доела бургер и задумчиво уставилась в одну точку. — Может, её интересует внимание какого-то конкретного человека. Все убитые девушки вступали в связь с санитаром по имени Эрик, а этот придурок — сын доктора Линдхольма, если ты не знал.

— Думаешь, ненависть к Линдхольму настолько велика, что она решила подвести его сына к тюрьме? Скорее тут замешаны ещё более личные мотивы.

— Гм... Кажется, я нихрена не понимаю, о чём ты. Продолжай.

Дэвид взял её за подбородок и большим пальцем стёр майонез в уголке губ.

— Ну так слушай. Возможно, я не рассказывал тебе ранее о том, насколько любвеобильными могут быть паразиты. Ты должна была это понять по собственному опыту. Мне тяжело оценивать мужскую красоту, но даже такой деревенщина заметил, что этот Эрик красив как современный Аполлон на обложке «Плейгёрл». Кое-кто из твоего очень ближнего круга положил глаз на юного Эрика и решил познакомить его с собственной бесконечной ночью — ну, ты понимаешь... Так сказать, поближе. Красивые люди привлекают к себе самых опасных хищников.

— Что? Эрика хочет связать узами бессмертия эта... эта...?

Дэвид ухмыльнулся:

— Я бы не был столь строг с Клаудией. Тем более, мы поняли все превратно: юный Эрик, возможно, сам искал внимания разных пациенток. Он подписал себе смертный приговор, проявив к ней свое влечение. Перестань, Мэдди, ты ведь все это знала! Ты ведь следила за его ночными похождениями!

— Я не... это было один раз. Как ты узнал?

— Мне пришлось одно из ночных дежурств посвятить спаиванию Эрика.

— Ладно, твоя версия звучит логично, — осторожно произнесла Мэдди, — но я останусь при своём. Я считаю, что её основной мотив — месть, ты считаешь, что это ревность. И что дальше?

Мэдди сделала глоток из его фляжки и выпучила свои небесно-голубые глаза.

— Что это?

— Волшебный элексир от Софи. Болотные травы, святая вода и какой-то тайный ингредиент. По её словам, лечит тело и душу.

Этот элексир пах как травяное черти-что, а на вкус как сладкий… спирт, с привкусом металла. Мэдди сделала ещё один глоток и, прочувствовав всю мерзость напитка, не подала виду. Лишь слегка зажмурилась.

Не успела она и глазом моргнуть, как уже оказалась у дверей дежурной.

— Ты должна набраться мужества, — Дэвид повёл её внутрь, настойчиво беря нежную руку в свою. — Потому что Клаудия спрятала тело в этой комнате. Чувствуешь?

Запах пролитой жизни не давал сосредоточиться, и она закрыла глаза, чтобы не замечать беспорядка вокруг. Пока Дэвид разглядывал кровавое пятно на белом потолке с неуместной для такого помещения лепниной, Мэдди почувствовала, что это лишь отвлекающий манёвр. Её, наоборот, тянуло вниз — прямо к деревянному полу.

Лишний раз не задумываясь, она поддела доску отросшими ногтями, подняла вверх и наткнулась на труп с открытыми глазами. Сара — та невзрачная девушка с мнимым раздвоением личности!

Все как будто замедлилось. В голове Мэдди звучал тонкий голосок из прошлого:

«… Подумайте вот о чём: вы почти такие же, как и я. В чём же разница между вами и мной? Всё просто: я помню, что увидела, когда была полностью и воистину мертва! Ты бы тоже сошла с ума на моём месте. Сара, тебе было так страшно, когда твой разум раскололся на две личности — а у меня их уже было целый десяток. И не из-за издевательств одноклассников, а потому что меня ненавидел весь мир! И, чтобы спастись, мне пришлось стать десятком разных людей. В одном ты меня обошла, Сара — две твои личности сидят у тебя в голове, а мои сменяли друг друга со временем, словно платье, вышедшее из моды. Каждая из моих личин родилась, выросла, состарилась и умерла, сменившись следующей!»

Труп Сары смотрел прямо на Мэдди, в застывших холодных глазах цвета незамерзайки уже не было жизни. Она лежала со скрещёнными руками, посиневшие губы как будто были накрашены новомодной голубой помадой, и что пугало гораздо больше — покойница одета в точно такой же фиолетовый спортивный костюм! Подобный тому, что Мэдди носила всё это время. Только белые полоски по бокам усеяны стразами. Странное издевательство над Сарой или угроза на будущее? По крайней мере это показывало, что Клаудия о ней не забывала.