Дэвид отломил толстую ветку, с хрустом разломал ее надвое об колено и воткнул острый конец в грудь бегущего на него добермана. Глупое животное само насадилось на кол. Один миг, влажный хруст ломающихся ребер, и вот они оба уже лежали на земле, только Дэвид был слегка недоволен. Он не привык быть снизу — ни в одном смысле этого слова.

Пасть умирающего сомкнулась совсем рядом с носом Дэвида, пока он двумя руками прокрутил импровизированный кол по часовой стрелке. Удар прямо в сердце. Сперва его захватил страх, что этот трюк не сработает, но пес вдруг обмяк, замер и всем своим недюжинным весом обвалился на Дэвида, придавив его спиной к холодной земле. Тот, со вздохом отпихнув мертвое тело, перекатился на красные листья клёна и уставился в небо. Там был луч маяка. Он знал, что всё задуманное должно было получиться, и все же едва сдерживал смех.

Дрожащей от смеха рукой Дэвид достал фляжку и выпил почти все ее содержимое. Половину так уж точно, после чего с улыбкой откинулся на влажную опавшую листву. Мэдди бежала к нему, неловко поскальзываясь на мокрой листве и на ходу пряча свой разряженный кольт в кобуру. Пока он прятал от нее фляжку во внутренний карман кожанки.

— Это еще, блин, что такое было? — спросила Мэдисон про труп пса-переростка, но еще больше про того, который проткнул палкой его огромное сердце.

Шериф ненадолго нахмурился, переводя взгляд на все еще хлещущую кровь из отверстия.

— Вспорол бедро, я кровоточу как… адский сукин сын! Не смогу идти. Если ты — человек религиозный, я бы не был против, если бы ты начала за меня молиться.

С надеждой и решимостью во взгляде Мэдди обернулась в сторону маяка. Сердце готово было выскочить из груди, но она не подала виду.

— Учитывая все, что мне довелось повидать, мы с Богом больше не ладим так хорошо, как прежде. Тебе не нужны мои молитвы. — произнесла она, стараясь дышать ровно, только, блин, никак не получалось.

Шериф задержал на напарнице долгий, пристальный взгляд, потом кивнул и закрыл глаза.

Она добежала до места, где редеющий лес упирался в полосатые стены маяка. Дверные замки по одному щелкнули, и вот дверь открылась, обдавая ее теплом. Мэдди отвела взгляд от океана. Сквозь светлую челку, прибитую ветром к лицу, она посмотрела на пожилого здоровяка в сером свитере грубой вязки, руки были забиты сине-зелеными татуировками. Белая густая борода, красная шапка на голове, в одном ухе серьга. Часто моргая и стараясь сдержать слезы, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой в глазах незнакомца, она попросила его о помощи. Ответом ей было грозное русское молчание.

Внутри маяка находилась лестница. Спираль из металла, ведущая наверх в фонарную комнату со сложными линзами и лампами, через технические помещения для генераторов и дублирующих систем. Помещение первого этажа обустроили согласно собственным представлениям об уюте: прочные двери, прихожая с шкафчиком, два кресла, кровать и крошечная кухня. На плите пыхтел чайник, по пузатому телевизору шел боевик на непонятном языке.

Внутри очень тепло, смотритель растопил печку. Рыжий кот Файер нагло норовил запрыгнуть на ноги лежащего без сознания и поточить об него когти, как будто это уже не человек, а деревяшка. Только у деревяшек обычно не поднимается температура, у них не бывает аритмии...

Мэдди не обращала внимания на обстановку внутри этой шестиугольной комнаты, хотя стоило бы. Смотритель прожигал ее оценивающим взглядом. Он не встал, чтобы ее успокоить, а просто указал жестом на кресло напротив.

Раньше ей не приходилось пить чай внутри маяка. Теперь она сидела в кресле-качалке, заботливо накрытая пледом, и не могла перестать думать, без конца прокручивая в голове события этой ночи. Дэвид оказался на этой кровати из-за нее. Он заслонил ее, хотел защитить, а она его подвела своей нерешительностью. Да и теперь пришло понимание, что стрельба в темноте была не лучшей идеей.

Ее вырвал из раздумий низкий голос со славянским акцентом:

— Сдается мне, это не обычное животное, скорее адское отродье.

— Что?

Файер закричал пронзительным кошачьим фальцетом, когда его схватила за шкирку мощная, забитая татуировками с кириллицей рука.

— Это я виновата. Я хотела броситься туда без оглядки, а он меня предупреждал...

— Ой, не надо так самоубиваться, только не на моем маяке. Бросить упаднические разговорчики! Твой напарник еще легко отделался, посмотри: раны заживают на нем быстрей, чем на собаке. И ты не могла знать про существование подобных тварей.

Мэдди кивнула. Верно, Клаудия обвела вокруг пальца не только ее, но и вообще всех вокруг.

— Да, но это не первый раз. Я снова втянула его в ситуацию, опасную для жизни и здоровья. Ситуацию, которую невозможно было контролировать, а он ненавидит то, что не может контролировать. Хороший партнер так не поступает. И дело не только в этом – я все порчу с тех пор, как мы познакомились. Поэтому он… Вечно держал меня на дистанции, не подпуская ближе к сердцу… — ее голос начинал подрагивать. — А если станет хуже? Я никогда не говорила ему о своих чувствах — не так, как следовало бы сказать.