В голове пронеслась одна единственная мысль — Дэвид всегда целовал ее с таким напором и страстью, как будто последний раз в жизни. Сегодня вкус поцелуя был совершенно фантастический. Словно бензин и огонь проникли в нее и разлились по кровообращению.

Мэдди почувствовала его желание, и дальнейшие мысли перестали напоминать что-либо даже примерно здравое. Она схватила Дэвида за воротник и повела к деревянной кровати как послушного теленка, после чего плюхнулась на спину. Она стонала под ним, извиваясь от нетерпения. Когда он пытался отстраниться, Мэдди дернула его на себя, и пуговицы рубашки разлетелись в разные стороны.

Миниатюрная рука скользнула по кубикам пресса вниз и вверх. Такой Дэвид мог бы сделать с ее телом все, что душе угодно — она бы и это разрешила. В таком состоянии она согласилась бы даже стать его безвольной игрушкой.

Когда он снова поцеловал ее в грудь и шею, Мэдди задрожала под весом его каменных мышц, предчувствуя последующий стыд, раскаяние и все иже с ними.

Но она с радостью встретит их.

Потом.

Когда его поцелуи опустились ниже, Мэдисон вдруг вспомнила, что «Потом» на самом деле не существует по-настоящему, реальность — это только «Сейчас».

Не спрашивая разрешения, он принялся по-хозяйски, рывками, стягивать брюки и намокшие трусы. Раздвинул стройные ноги и вошел в нее максимально медленно, насколько это возможно. Сначала дразня, Дэвид разжигал желание, внимательно разглядывая ее умоляющее лицо из-под своих полуопущенных черных ресниц, а потом стал делать это иначе — глубоко, быстро и беспощадно.

Она двигалась, превозмогая боль и помогая ему. Слишком большое, слишком сильное тело, нависающее над ней. Дыхание сбилось. Не вынимая, Дэвид грубо взял под коленками, закинул ее ноги на свои широкие плечи и проник настолько глубоко, что ему пришлось упереться двумя руками в изголовье кровати. Он был весь как таран для ее миниатюрного тела, готовый раздавить или довести до самой высшей точки удовольствия, и девушка не знала, выдержитли эту сладкую пытку молча.

— Нет! Не останавливайся! — в ответ он только с силой сжал ее ягодицы.

В глубине черных глаз разгорался какой-то нездоровый огонек, когда Дэвид перевернул игру.

— Изучим новую позу, малышка.

Наездница. Когда-то ей это даже нравилось, но те времена остались в старших классах школы.

Теперь же всё ощущалось иначе. Мэдди была не просто сверху — она двигалась в своем собственном темпе, наплевав на его желания. Однако его это зажигало. Потом уперлась руками в мощную грудь, и Дэвид поддерживал ее за ягодицы, пока она насаживалась на него со страстью амазонки. Рядом с кроватью висело большое зеркало, и Мэдисон задержала взгляд. Ее это зрелище загипнотизировало.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

Она не смогла ответить, разрываясь между стоном, шлепками и частыми толчками. Шлепки пробуждали в ней совсем другую сторону — более дикую и естественную. Боль лишь дополняла этот коктейль из смешанных чувств, словно долька лайма на вершине бокала.

Все мышцы в теле напряглись, пока она скакала, потом стала двигаться вперед и назад, хватала ртом воздух и бегала взглядом по помещению в поисках надвигающейся волны удовольствия. Мэдди в полной мере испытала то, что позволяет женщинам покидать свои тела, превращаясь в чистый дух и поднимаясь над миром. Вот только ей для этого не приходилось сперва медитировать годами – стоило только один раз увидеть Дэвида без рубашки.

Вознеся взгляд к покатому потолку и закусив губу до крови, она пыталась продлить этот сладкий момент, но он ускользал. Ноги задрожали. Черные пряди упали на лоб и лицо, закрывая глаза, когда он склонил свою голову и излился внутрь ее тела. Снова. Она не торопилась слезать, лишь наклонилась, отодвинула пряди и поцеловала его.

У них было еще несколько минут, чтобы развлечься, но Мэдди уже было тяжело дышать. Как после активных прыжков через скакалочку.

— Это было так неправильно. — тихо сказала она, когда Дэвид властно перевернул ее на живот и взглянул на красные отметины на ягодицах.

Резкий запах черного кофе проник в ноздри, заполнил комнату, и Мэдди открыла глаза. Первое, что она увидела — потрескавшийся потолок со старинной лепниной.

— Что неправильно?

Дэвид стоял над ней с двумя пластиковыми стаканчиками и смотрел как обычно свысока, одновременно выражая всем лицом недоумение и любопытство. Он поднял бровь со шрамом и спросил:

— Ты же в курсе, что разговариваешь во сне, да?

Мэдди встала с дивана в рекреационной, протерла глаза и кивнула напарнику, отводя в сторону стыдливый взгляд. Спазм в ногах был таким реальным и, как назло, Дэвид стоял тут в черной рубашке с закатанными рукавами, не подозревая, насколько возбуждающе он выглядит.

— И что же я говорила?

— В основном мое имя. — уголок его рта дернулся, и он посмотрел на потолок, вспоминая. — Потом были ругательства, крики, стоны.

— Чёрт! Прости, — выдохнула она. — Кошмар приснился.

Дэвид, как ни в чем не бывало, протянул ей стаканчик с ароматным Американо. Он сделал глоток и хотел было подать ей руку, чтобы помочь встать, как вдруг заметил нездоровый румянец на ее щеках и не только.

— У тебя случайно не температура?

— Вроде нет. — ответила она сконфуженно.