— Прежде всего, я никогда их не любил. Мы не занимались любовью. Мы трахались. — Эрик выплюнул последнее слово, придав ему вес камня, кинутого в неё. — Мы воспользовались друг другом, вот и всё!

Ответом ему был лишь огненный взгляд. Эрик с пристыженным видом выпалил:

— Клаудия, ты вечно всё усложняешь! — Он продолжил дрожащим от нервов голосом. — Я не знал про твои чувства — это во-первых. А во-вторых, я не знал, что… Буду так сильно скучать по тебе. — Мямлил Эрик испуганно, пока она медленно сокращала дистанцию.

Ему хватило совести смотреть при этом только на свои ботинки, словно он сам понимал, насколько неискренней выглядит эта сцена.

— Теперь ты узнал, Эрик. Скоро ты узнаешь ещё больше. Мы всегда будем вместе, в болезни и здравии. Навечно. Я не позволю причинить вред моему жениху, буду твоей единственной невестой и защитницей. Пойми! Мы же такие же, как вы! Мы не хотим проблем, стремимся к счастью и всё такое.

Нетерпеливый охотник оторвался от прицела только на секунду, чтобы обменяться взглядом с Мэдди.

— Он блефует, — прошептал Дэвид своей напарнице, удерживая спусковой крючок. — А вот она нет.

— Думаю, нам стоит пересмотреть план. Ты же еще не освободил…

Хайд ответил испепеляющим взглядом, от которого Мэдисон немедленно умолкла. Вместе они слушали, как богомерзкая вампирша и не менее отвратительный парень приносили клятвы верности друг другу и обещали вечную любовь.

Мэдди встрепенулась. Она увидела темную фигуру, выходящую из-за дерева с красной листвой, и едва смогла сдержать возглас удивления.

«Нет, нет, нет. Как бы она самостоятельно вырвалась на свободу и разорвала цепи, связывающие ее?».

Дэвид тщательно следил в прицел. Его внезапная настороженность ответила на ее мысленный вопрос. Мэдди сглотнула и едва смогла скрыть нарастающий гнев в голосе.

— Ты, должно быть, шутишь. Как она освободилась?

Вместо ответа Дэвид заулыбался нехорошей улыбкой. Слишком уж он любил свою работу, чтобы шуметь в такой момент. Поэтому прошептал еле слышно, склонившись над ее ухом так низко, что касался кожи губами.

— Правила есть правила. Мы же пообещали ей свободу, не так ли? — Он отпрянул и заглянул в голубые глаза, в которых промелькнуло понимание дерьмовости этой ситуации.

— Так это сделал ты? Пока я спала?

Шериф кивнул и вновь приблизился к ее уху.

— Теперь лежи и молчи. Если мне придётся слушать ещё одну затянутую, плаксивую историю, я просто буду кричать как вьетнамец и стрелять на поражение.

После двух бессонных ночей Дэвид чувствовал себя как кусок дерьма. Кусок дерьма с кучей оружия в арсенале, который он устроил в своей машине.

Мэдисон взглянула вниз. С одной стороны, ужасно было видеть, как две полусумасшедшие вампирши, рядом с третьей фигурой, ещё более беспутной, друг другу были отданы на съедение. С другой стороны, Мэдди внезапно обрадовала мысль, что к утру ничего, кроме дурнопахнущего праха их костей, от этих двух не останется.

Маринетт вышла из-за дерева, чтобы по-звериному зарычать на своего мучителя. Бесшумно вышла из тени, где пряталась от глаз Эрика и Клаудии, больше занятых друг другом и выяснением отношений, чем попыткой уединиться за пределами заросшего сорняками двора психушки.

Хотя Клаудии, как намного более старшей, следовало бы вспомнить, что она не одна такая «особенная» в лечебнице «Вичфорт».

Маринетт подходила, держась ближе к стенам лечебницы, и пинками откидывая с пути опавшие красные листья клена. Они с Клаудией замерли, как паучихи в банке перед нападением.

Внезапный порыв ветра. Красные листья клена поднялись в воздух и закружились воронкой, застилая обзор несчастному смертному. Мари напала на санитара со скоростью и свирепостью такой силы, которая сравняла бы с землёй все рабские трущобы около особняка Хайдов.

В воздухе раздалось эхо от выстрела из пистолета Эрика. Одновременно на траву упали израсходованный снаряд и светловолосая голова — глаза и рот его были широко открыты от ужаса и удивления. Мари пнула ее в сторону, как футбольный мяч.

Этой холодной ночью были отомщены души десятков беззащитных пациенток, хотя они не пожелали бы ему такого исхода.

Две вампирши столкнулись взглядом, стоя во дворе лечебницы — их разделяли какие-то жалкие десятки ярдов. Та, что пониже, прищурила глаза, в них разгорелось потустороннее багровое пламя, а та, что повыше, двинулась на нее медленным шагом, кидая в лицо желчные оскорбления.