Старостой группы выбрали самую возрастную из всех теток — Ирину Дмитриевну, работающей в администрации Волобаевского района, что в 200 км от областного центра, чиновника средней руки — то ли завотделом, то ли завсектором. Она подхватила тетрадный листок с расписанием занятий, продиктовала всем. Занятия начинались аж в 7.45 утра и заканчивались в 14.20. И так каждый день, две недели, включая начало сентября. Это, оказалось, благодаря тому, что всех студентов-«очников» с 1-го сентября отправляют в колхоз.

После этого нас отпустили — заселяться в общежитие. Практически все студенты из нашей группы жили в районах. Отказались от общаги только колоритный дядька Валерий Александрович, который намеревался поселиться в гостинице «Дом колхозника», да я, рассчитывавший всё-таки завтра-послезавтра сбежать с занятий с помощью Устинова. Тем более, что у меня своя квартира в городе, да и прописка тоже городская.

Мы вышли на крыльцо. К стоянке направились вдвоём — я да Валерий Александрович. Остальные из группы к числу автолюбителей не относились.

— Малой, подбрось до общаги! — услышал я, когда открывал дверь машины. Сзади стояла компания из четырех моих нынешних однокурсников. Ребята постарше меня лет на пять, заводные, хулиганистого вида.

— Мне в другую сторону! — отрезал я.

— Ладно тебе! — один из них, кажется, Вадим подошел ближе, цепко ухватил меня за плечо, попытался повернуть к себе. — Что ты жмешься-то? Не говнись, дружбаны просят…

Он не договорил. Я ухватил его запястье, крутанулся вокруг себя, вынуждая потерять равновесие, подбил под колено и завёл его руку за спину вверх. Вадим рухнул на колени, взвыл:

— Больно, сука! Отпусти, гад!

Я поддернул руку повыше, ухватив другой рукой за волосы. Парень заорал. Его спутники рванулись было ему на помощь, но я предупредил:

— Еще шаг, и я ему руку сломаю!

— Отпусти! Отпусти! Больно! — выл Вадим.

— Будешь еще? — поинтересовался я, еще раз приподняв ему руку.

— Нет! Отпусти!

Я чуть ослабил хватку.

— Будешь еще безобразничать? — откровенно издевательски поинтересовался я.

— Нет! Нет! Отпусти!

— Смотри!

Я отпустил. Он упал на колени, упираясь руками в асфальт. Поднялся и сказал с угрозой:

— Ну, гадина, держись!

— Тебе мало? — удивился я и подшагнул к нему.

Он отскочил. Его приятели напряглись. Я им улыбнулся, развел руками, опять провоцируя на стычку — достали они во время занятия шуточками в мой адрес, типа, «сопли будем утирать!», «есть, кому за пивом бегать», «тише, тише, а то малой заплачет»…

Однако парни на мою провокацию не поддались. Криво улыбаясь, с обещаниями «потом поговорить», компания направилась в сторону остановки.

— А ты резкий парнишка, — заметил Валерий Александрович. — По тебе и не скажешь…

Он незаметно подошел и встал у меня за спиной, держа в руках газовый ключ — страховал. Может, это и послужило еще одним аргументом в погашении конфликта? Вполне.

— Я первенство города по самбо полгода назад выиграл, — на всякий случай похвастался я. — От общества «Динамо».

— Сломал бы ему руку и никакое «Динамо» бы тебя не спасло от уголовного дела, — ворчливо заметил он, направляясь к своей серой «волге».

— Валерий Александрович! — крикнул я ему в спину. — Спасибо!

Он, не оборачиваясь, махнул рукой.

Времени было вагон — всего лишь полдень. По большому счету можно было бы смотаться обратно в деревню. Но вроде срочных дел там не предвиделось. В конце концов, мои подопечные саженцы подождут. Я направился домой, в квартиру на Кропоткина.

Дома сварил пельмени, заварил чай. После обеда провёл ревизию морозилки, чтобы к возвращению maman ей не пришлось бегать по магазинам. Мясо, и свинина, и говядина, еще оставалось. В ящик на балкон я выгрузил полмешка молодой картошки, врученной мне соседкой бабой Верой. И она, и дед Петя ударными темпами ежегодно, невзирая на возраст и здоровье, сажали-убирали эти самые корнеплоды. Как только я переехал в Кочары, сначала баба Вера, потом дед Петя подошли и сказали, чтоб картошку я не покупал, дескать, у них её каждый год много остается, поделятся. Поставили, так сказать, на довольствие.

После медитации (куда уж без неё? стала привычной, как утренняя чистка зубов) меня посетила вдруг неожиданная мысль: а неплохо бы нашей родной православной церкви сделать подарок, а заодно и избавиться от ящичка со святыми мощами. Кто знает, какое он воздействие, в конечном счёте, оказывает на окружающих?

Я набрал телефонный номер Коломойцева Степана Никифоровича, того самого, которого Василий Макарович почему-то тоже обозвал инквизитором. Интересно, а они — тот, которого мы упокоили в старом ските, и этот наш знакомец связаны между собой или нет? Вроде как конфессии разные, не должны. А если у них друг с другом согласие и взаимопонимание, то у меня могут возникнуть проблемы…