— Я смотрю, ты тоже не пешком, — я махнул рукой в сторону его «жигулей» и передразнил. — Бегает?

— Бегает, — согласился Денис. — Только вот, если помнишь, это ж не моя. Тестя моего машинка. Ну что, идём?

— Идём!

Мы сели на открытую веранду кафе «Льдинка». Денис скинул пиджак, ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Несмотря на летний зной он был в традиционной «форме» советского контрразведчика — обязательный костюм, галстук, рубашка, застегнутая на все пуговицы и черные, начищенные до блеска туфли.

Я был в футболке и модных светлых льняных брюках с не менее модными мокасинами на ногах. Зинаида Михайловна «помогла».

Тут же к нам подскочил официант. Надо же, а буквально пару месяцев назад сначала надо было самому отстоять очередь у кассы, потом очередь у раздаточного окна.

Денис поймал мой взгляд, усмехнулся и сообщил:

— Месяц уже так работают. Сделали из «Льдинки» образцовое комсомольское кафе с повышенным качеством обслуживания. Вечером сюда очередь отстоять надо.

Я пожал плечами. Мы заказали по зимнему салату, мороженое, кофе.

— Ну, рассказывай, — потребовал Денис. — Где пропадал, чем занимался? Я тебя устал разыскивать. Даже мать не знает, где ты есть!

Еще бы она сказала! Я ей «барьер» поставил, запретив рассказывать, где я живу и чем занимаюсь.

После окончания школы я окончательно переехал в Кочары и каждую пятницу приезжал за maman, отвозил её к себе, в деревню, а в воскресенье вечером привозил обратно. Maman занималась садово-огородными делами, ходила в лес за грибами-ягодами, принося домой полные корзинки лесных даров. А в отместку я Силантию Еремеевичу взращивал заповедную дубовую рощу да черный бор.

Овощи-фрукты в нашем саду росли, как на дрожжах. Ботва моркови на грядке к июлю доходила мне до пояса, торчащие из земли головки чеснока и лука поражали воображение. Maman от восторга хлопала в ладоши и рассказывала о растущей зависти подруг на работе.

Лесовик Еремеич с домовым Евсеичем тихо похихикивали над довольной maman. Я тоже радовался — мои первые опыты над растениями приносили свои плоды.

Безо всяких парников к середине июня мы уже питались своими болгарским перцем, помидорами и огурцами. Плюс ко всему всё лето maman сумками отвозила их в город, раздавая друзьям и знакомым.

Я тоже не избежал этой участи, отвез по сумочке помидоров-огурцов-перца отцу, тёте Маше, своему другу Мишке да Зинаиде Павловне.

А позавчера я отправил maman на юг, на Черное море по путёвке в санаторий нашего химзавода на 21 день. Позвонил директору, попросил посодействовать. Николай Васильевич не отказал. Путёвку нашли из категории «горящих» (собственно, я так и хотел, иначе бы maman меня замучила походами по магазинам в поисках нарядов). Заезд, с учётом дороги, через пять дней. Родительница собралась за день, даже успела сгонять, точнее, уговорить меня отвезти её в деревню.

Билеты на поезд были только СВ, в спальный вагон, но для меня это роли не играло. Кроме этого, я ухитрился всучить maman 500 рублей от себя на «оперативные расходы». Наличие у меня таких денежных сумм её уже перестало удивлять.

— Что тебе привезти? — спросила она.

— Красивую футболку и большую ракушку, — попросил я.

Кстати, на посадке в поезд выяснилось, что в санаторий от завода едет она не одна, а еще двое сотрудников: один с семьей, а другой с отдела снабжения, упитанный дядечка лет сорока ехал один. Правда, билеты у них у всех были в плацкартный вагон. Провожая maman, я заметил, какие взгляды бросал в неё этот самый 40-летний попутчик.

— Смотри-ка, он на тебя глаз положил, — сообщил я родительнице, занося сумки в купе. — Заметила?

— Да ну тебя! — maman покраснела. — Всё, иди! Долгие проводы, лишние слёзы.

— Ты сам-то как? — я попытался перехватить у Дениса инициативу беседы. — У тебя-то как дела? Как семья? Жена?

Денис замялся.

— Да нормально, — пожал он плечами. — Всё как всегда, обычно, без изменений. Работаю, в отпуск не пускают…

— Хочешь, я посодействую? — предложил я.

— Нет, не надо, — отмахнулся Денис. — Неправильно поймут.

— Ну, как хочешь…

— Ты в институт поступил? — поинтересовался Денис.

— Ага, — кивнул я и пошутил. — В МГУ на юридический. А ты думаешь, где это я пропадал!

— Что? — Денис подскочил, даже изменился в лице. — В МГУ?.. Это ведь в Москву?

Я осклабился, засмеялся:

— Шучу. В сельхоз, в «школу дураков», на лесотехнический факультет на заочку.

В простонародье наш областной сельскохозяйственный институт обидно прозывали «школой дураков». Исключительно из-за того, что принимали туда всех, даже с «тройками». А если не мог на экзамене даже на «тройку» ответить, то всё равно ставили «удовлетворительно» и принимали. А студентам-троечникам даже платили стипендию, целых 40 рублей. Специалистов на селе не хватало со времен Хрущева.