Я уколол себе палец иглой, выдавил капельку крови на бурое лезвие, где засохла кровь уголовника, наложил конструкт мостика и привычно вошел в Астрал.

В Астрале, сидя за воображаемым столом, я наложил на заклинание мостика конструкт подчинения. Передо мной возникла полупрозрачная фигура человека — того самого уголовника. Заклятие сработало как надо!

— Выясни, кто обокрал мой гараж, — приказал я. — Установи всех, кто к этому причастен. Куда дели украденные вещи? Рассказывать и вообще сообщать об этом кому-нибудь запрещаю. Если вдруг расскажешь, то умрёшь. Как узнаешь, найдешь меня, сообщишь и сразу об этом забудешь.

Я разорвал мостик. Теперь, пока этот «товарищ» не выполнит моё поручение, он не успокоится. Задание ему снится будет! Думаю, что уже послезавтра он будет ждать меня возле дома. И очень даже желательно, чтоб не позднее, чем послезавтра. Потому как заклинание подчинения держится всего три дня. Потом конструкт развеивается сам. А если он сам развеется, то следующий конструкт подчинения на объект можно наложить не раньше, чем через год. Вот такая, как оказалось, особенность в этом заклинании Магии Разума.

Весь следующий день я посвятил текучке: метнулся в школу, сдал в библиотеку оставшиеся учебники, получил характеристику (аттестаты нам выдали на торжественном собрании перед банкетом), пообщался с полусонными одноклассниками Севкой Щегловым, Димкой Зеленчуком и Николаем Артамохиным, которые вчера весь день, оказывается, после выпускного «продолжили банкет», причём с девчонками из параллельного 10-а класса.

— Как дачу не сожгли, — выдохнул «дракончика» Севка, — понятия не имею. У соседей ночью весь забор извели на дрова для шашлыков.

— Утром он, — продолжил Димка, указывая на Севку, — с Алинкой в одной кровати проснулся. И оба голые!

— Ничего не голые! — возмутился Севка. — В трусах. Ничего у нас не было. Она сама потом сказала. А тебе Лариска засосов понаставила…

— Какая Лариска? — насторожился я.

— Рысакова! — сдал Севка.

— Погоди, — ошеломленно не понял я. — А Комар что?

Зеленчук глумливо оскалился:

— Соскочил Комар. Теперь Лариска со мной. Любовь у нас.

Я нахмурился, пожал плечами:

— Нехорошо это как-то. Не по-товарищески…

— Уж ты бы молчал, Ковалёв, — отмахнулся Зеленчук. — То Жазильку под себя подгрёб. Надоело с ней, Быкову охмурил. Потом эту белобрысую окрутил. А теперь, говорят, опять с Жазилькой тусуешься?

Он демонстративно отвернулся, разве что под ноги не плюнул. Севка развел руками. Колька смолчал. Я вздохнул, промолчал, отвернулся. Убеждать его, что у нас с Ленкой ничего не было и быть не может даже теоретически, совершенно не было никакого желания. Тем более на фоне того, что они раньше вроде как объяснились между собой. А мои отношения с остальными девчонками вообще его не могли касаться. Зато возникло желание врезать Зеленчуку по лицу.

Ситуацию разрядила Лавруха, которая вышла в коридор, увидела нас, стоящих рядом с кабинетом, и попросила:

— Дима, Коля, помогите мне донести цветы до учительской.

Я, не прощаясь, направился на выход. Севка зашагал за мной. Закончилась школьная дружба. Прощай, школа! Карабалак оказался прав на все сто.

Ни Мишки, ни Андрея дома не оказалось. Мишкина maman пояснила, что они с самого утра поехали в политехнический институт подавать документы.

— А ты куда поступать собрался? — вдогонку поинтересовалась она.

— В МГУ, — бросил я. — На географический.

Зато на остановке, выворачивая руль в сторону города, я заметил Ленку-Жазиль.

— Садись! — крикнул я, выглядывая в окно. Ленка подбежала, открыла дверцу, плюхнулась рядом.

— Круто! — восторженно заявила она. — Ковалев, я тебе еще перед выпускным хотела сказать: ты не перестаешь меня удивлять. Как ты ухитрился права получить?

— В ДОСААФе, — отмахнулся я, сочиняя на ходу. — Предармейская подготовка.

— Только сейчас тебя вспоминали, — сообщил я. — В школе. Встретил Зеленчука, Севку и Коляна.

— Видела их, — мрачно отозвалась Ленка, усаживаясь поудобнее. — Козлы…

Я вздохнул. Видимо, объяснились-поговорили между собой мальчики-девочки.

— Ты вот, Ковалёв, с темы не соскакивай! — продолжила Ленка. — Ладно, с правами ясно. Но откуда у тебя машина? Мать у тебя на заводе. Отец вон с другой живет. На какие гроши купил?

— Бабка подарила, — опять соврал я. — На окончание школы. Какая разница, Лен? Ты вообще с какой целью интересуешься?

— Замуж за тебя собираюсь, — то ли всерьез, то ли пошутила Ленка. Я проглотил комок и выдавил: