— Поэтому тебя прозвали Шилом?

Я сжал запястье посильнее: хрустнули кости, кулак разжался, шило выпало из рук. Девица завыла:

— Уууу! Сука! Как больно!

— С тебя еще сотка, — сообщил я Грише. Татуированный взревел, ухватил топор, размахнулся и рухнул прямо спиной на дрова, получив от меня импульс некроэнергии в позвоночник повыше поясницы. Стопроцентный паралич на пару часов. Топор отлетел в сторону. Ксюха тоже осела на задницу, получив от меня этот же импульс и тоже в позвоночник.

Оглянулся на рвавшуюся с цепи собачонку, заливающуюся лаем, швырнул в неё конструкт паралича с минимумом некроэнергии. Собачонка раскрыла пасть и повалилась на бок, пару раз дернувшись в судорогах.

— Кто дома? — спросил я у визжащей девицы. — Строгий?

Она не обратила на мой вопрос никакого внимания, держась за кисть руки, и даже еще не сообразила, что её ноги перестали слушаться.

— В доме кто? — повторил я громче и наступил ей на сломанную кисть.

Она вскрикнула, выдергивая руку:

— Сука! Сволочь! Гад! Конец тебе!

Я наклонился к ней:

— Прикинь, у тебя еще паралич. Теперь всю жизнь в каталке будешь да под себя срать!

Подтверждение тому, что дома кто-то есть, я получил через секунду. Мне в голову ударили одна за другой пара пуль. Потом еще две в корпус и одна в плечо. Мелкие свинцовые пульки ударили и осыпались свинцовыми лепешечками на землю. Выстрелов я не услышал. Бросил взгляд на окна. У одного была открыта форточка.

Я не спеша направился в дом. Куда торопиться-то? В прихожей я столкнулся с кряжистым мужиком, у которого в руках была малокалиберная винтовка. Мы из таких на уроках НВП стреляли.

«Кузьма Строгий!» — определил я. Толя Собачкин подробно описал каждого.

Он ткнул мне ствол в живот и нажал спуск. В замкнутом пространстве прихожей выстрел прозвучал необычайно громко. Пуля ударилась в меня, смялась в лепешку и упала на пол. Выстрелить еще раз Кузьма не успел, после моего конструкта ничком улегся в коридоре. Я поднял ружье — сгодится в хозяйстве.

Откуда-то снизу послышался то ли стон, то ли сдавленный крик. Я прошел по комнатам, зашел на кухню, заглянул в туалет — никого не обнаружил. Звук повторился.

— Кто здесь? — громко спросил я.

Звук повторился. Я еще раз огляделся. На полу кухни прямо посередине помещения лежал квадратный ковер полтора на полтора. Вроде бы звук шел из-под него. Я сдвинул его. Под ним обнаружился люк-дверца с круглым кольцом-ручкой. Я потянул кольцо, открывая лаз в подполье, заглянул вниз.

Внизу лежал связанный человек. Во рту у него торчал кляп, обвязанный для надежности веревкой, завязанной узлом на затылке.

— Барбос! — узнал я. — Толя Собачкин!

Человек дернулся, перевернулся, посмотрел вверх на меня. Я откинул люк, спустился вниз, поднял его на ноги.

— Лезь вверх! — приказал я, не развязывая пленника. Над фейсом Толика кто-то славно потрудился: опухшее лицо было в синяках да кровоподтеках. Кажется, даже нос свернули.

— Лезь, лезь! — я поддержал Барбоса в спину, пока он вылезал из подпола. — Пошли!

Я вытолкал его на улицу, пнул посильнее, чтобы он упал рядом с Гришей. Барбос был в том же прикиде, что вчера вечером встречался со мной. Только теперь его серенький пиджак был весь измят-изгваздан-порван, местами с пятнами, подозрительно похожими на засохшую кровь. Рубашка под ним тоже нуждалась уже не в стирке, а в замене.

— За что вы его так? — я присел рядом с рычащим вором в законе. Пока меня не было, он повернулся на спину, попытался сесть.

— Как же? Стукачок, — буркнул вор. — Вчера его с тобой спалили.

— Это гипноз был, — усмехнулся я. — Не стукач твой Барбос.

— Туфту не гони, пацан! — не поверил Гриша, пытаясь перевернуться на бок.

Я перехватил его руку, сжал кисть посильнее, вытащил из нее нож-выкидуху.

— Тебе еще руку сломать что ли? — демонстративно безразличным тоном спросил я. — Что ты всё дергаешься? Никак не успокоишься?

— Ладно, — вроде бы смирился уголовник. — Говори, что хотел!

— Я тебе сразу сказал, — я пожал плечами. — Ты вроде не глухой. 49 рублей за ущерб, две сотки за них, — я показал на девицу и Молдавана. — Ну, еще пару соток за Кузьму-снайпера.

Я задумался, потом добавил:

— И червонец на такси. Что я, пешком пойду домой что ли?

— Хватит дурака валять! — снова вызверился уголовник.

— Может, вас всех в подпол стаскать, а дом поджечь? — задумчиво сказал я. Ксюха Шило перестала вопить от боли, видимо, притерпелась и сейчас прислушивалась к нашему диалогу. Молдаван продолжал валяться безвольной куклой. Барбос попытался от меня отодвинуться.