– Если бы ты знала, Майя, насколько это неправда…

Моё сердце грохочет. В груди так тесно, что кажется, я задохнусь.

– Тогда… зачем ты молчишь? – шепчу я.

Он долго смотрит, сжимает пальцы на коленях, словно прячет дрожь.

– Потому что если я скажу хоть одно лишнее слово… я больше не смогу остановиться.

У меня перехватывает горло. Пауза тянется. Мы слышим только ветер с моря и стук качелей. Я больше не выдерживаю:

– Фарид… пожалуйста… поцелуй меня, - наконец-то решаюсь я бросить гранату нам под ноги. Ох, как же сейчас рванет. Потому в моей груди, уже загорелся фитиль.

Сбежать на край света — это единственное моё желание сейчас. Подальше от проблем, ненужной мне свадьбы и жениха, который сейчас играет роль примерного. Но месяц назад он был другим. И этот его образ навсегда отпечатался в моей голове.

Как бы он сейчас ни старался, как бы ни просил прощения. Я не могу. И это даже не о сексе я сейчас. Я даже смотреть в его сторону не могу. Отвращение достигло максимума, и как бы я ни пыталась, изменить это не могу.

Ну вот такой человек. Да и почему я ищу изъяны в себе?

То, что у меня характер отвратительный и избалованный — я не отрицаю. То, что творю часто глупости — тоже. Но это не даёт права брать меня силой. Это не даёт права никому заставлять делать меня что-то против моей воли.

Я свободный человек.

Вот только все мои философские восклицания не помогают избавиться от Павла.

Из Турции я трусливо сбежала на рассвете. До сих пор помню запах его кожи и вкус губ.

Фарид...

Самый красивый и сексуальный мужчина в моей жизни. А ещё — самый страстный. То, как он целовал, как трогал, как входил... Мамочки. Моя кожа покрывается мурашками от одних только воспоминаний. Даже до того, как я почувствовала всё это, я уже сгорала от желания. Потому что мне хватило его пылкого, насквозь прожигающего взгляда, чтобы поплыть. Чтобы захотеть незнакомого мне мужчину.

Чтобы соблазнить и отдаться.

Чтобы покорить и покориться.

Это была лучшая ночь в моей жизни. Незабываемая уж точно.

Но рассвет снова вернул меня в реальность. У Фарида есть невеста, и он скоро женится. Да и меня, как бы, ждёт та же участь. Хочу я этого или нет.

И я бежала. От Фарида. От себя. От всего.

Первым делом — Париж. Я не могла вернуться в Киев сразу. Там ждал Павел. Ждал со своим липким вниманием, со своей показной заботой, с обещаниями, что «всё будет по-другому». Хотела ли я слышать это?

Нет. Поэтому выбрала Париж. Город, где можно раствориться, затеряться среди толп туристов, бесконечных улочек и запаха кофе.

Прямо в аэропорту я сдала свой билет домой и взяла — в столицу Франции. Но по прибытию мне не хотелось ни гулянок, ни шумных компаний.

Я пряталась в номере маленького бутик-отеля. Гуляла по набережной Сены, старалась наслаждаться свободой, но всё время чувствовала, как будто внутри меня кто-то царапает когтями.

Воспоминания одной ночи сделали своё дело и смогли затмить ту ночь с Павлом. Эффект недолгосрочный, но давал возможность выдохнуть.

Но я знала, что держать этого восточного мужчину в своей голове нельзя. Это губительно для моей нервной системы. Но сколько ни пыталась стереть, забыть, смыть его с себя — не вышло.

Любой запах парфюма с восточными нотами — и меня бросало в дрожь. Высокие плечистые мужчины — и я ловила себя на том, что жду именно его взгляд.

Один вечер даже случился смешной случай: официант в кафе, молодой араб, протянул мне чашку кофе. Его рука случайно коснулась моей. И у меня перехватило дыхание так сильно, что я едва не расплескала чашку. Я даже усмехнулась сама себе — до чего же я докатилась?

Но смех быстро сменился слезами.

Потому что восточная сказка — это моя бурная фантазия, без какого-либо продолжения.

А через неделю я вернулась в Киев.

Франция дала мне лишь отсрочку, но не избавление. Павел ждал. Он встречал меня в аэропорту с цветами и сияющей улыбкой. Уж слишком старательно играл роль идеального жениха. А я смотрела на него и чувствовала отвращение. Воспоминание о его руках на моём теле было как ожог, от которого не избавиться.

— Майечка, — его голос тянулся, приторный, липкий. — Ты, видимо, устала, но ничего, мы всё исправим. Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

Я едва не рассмеялась ему в лицо.