После десерта я встала, якобы чтобы пройтись, и нарочно задела его поднос.

— Ох! Простите, — жеманно улыбнулась, — какая я неловкая…

Он растерянно покачал головой.

— Ничего страшного.

Я склонилась ближе, будто шёпотом попросить лишнюю салфетку.

— Эта девушка… беременная… она часто приходит сюда?

Он замер. Глаза чуть округлились. Но потом быстро спрятал эмоции.

— Не знаю, о чём вы, мэм.

Врёшь, мальчик. Я это сразу почувствовала. Но давить не стала. Улыбнулась ещё шире.

— Жаль. Она выглядела такой… потерянной. Надеюсь, с ней всё в порядке.

Я сделала вид, что больше меня это не волнует. Но видела — у него дрогнула челюсть. Значит, зацепка есть.

Вернувшись за стол, я изобразила усталость, сослалась на головную боль и настояла, чтобы мы с Павлом уехали пораньше. Пусть думает, что я слабею под его давлением.

На самом деле я чувствовала азарт.

Теперь у меня есть направление. Я найду её. И тогда посмотрим, как ты, Павлуша, выкрутишься.

А ночью, лёжа в своей комнате, я снова и снова вспоминала не её слёзы и не живот.

Я видела перед глазами лицо Фарида. Его глаза, его руки, его запах.

И именно это придавало мне силы.

Через два дня я снова стояла у дверей того самого ресторана. Смотрела на массивные стеклянные двери, отражавшие городские огни, и понимала — меня снова тянет в пасть зверя.

Снаружи всё выглядело, как всегда: роскошные машины у входа, охранники с каменными лицами, дамы в платьях за десятки тысяч долларов, мужчины в дорогих костюмах, уверенные в своей власти. Мир, где я была лишь пешкой. Но теперь я собиралась сыграть иначе.

Я вошла внутрь, будто ничего не произошло. Заказала бокал вина и села за столик у окна, откуда видела весь зал. И ждала.

Минут через двадцать появился он — тот самый официант. Мелькнул между столиками, подносы летали в его руках, движения быстрые и отточенные. Но глаза… глаза снова выдали его. Он заметил меня. И замер.

Я слегка улыбнулась. Сделала глоток вина, словно это была случайность, что мы пересеклись. Но внутри всё колотилось.

Он подошёл, как и должен был, спросил ровным голосом:

— Желаете что-то ещё, мэм?

Я наклонилась вперёд, позволив свету упасть на лицо, и шепнула:

— Хочу только одного. Узнать, где найти ту девушку.

Он вздрогнул. Сжал поднос так, что я услышала скрип.

— Вам лучше не вмешиваться.

— Мне лучше? — я тихо рассмеялась. — Это вам лучше ответить. Потому что в противном случае я сама найду её. И уж поверьте, тогда всё будет куда громче.

Мы встретились глазами. Его взгляд метался — страх, сомнение, злость. Но я не отводила свой. Я умела смотреть так, что мужчинам становилось не по себе. И он сдался.

— После смены, — выдохнул он. — Подождите у бокового выхода.

Я откинулась на спинку стула, снова сделала глоток вина и впервые за долгие дни почувствовала вкус победы. Маленькой, но такой важной.

Павел считал, что я его марионетка. Что я буду терпеть и играть роль примерной невесты. Но я знала: его тайна станет моим оружием.

И если он думает, что сможет держать меня в клетке… он сильно ошибается.

Я ждала у бокового выхода ресторана, прижимая к себе тонкий плащ. Ночь выдалась ветреной, город светился огнями, но здесь, в узком переулке, было темно и тихо. Слышно лишь, как вдалеке проезжают машины, да глухо хлопают двери кухни.

Через несколько минут вышел он. Всё такой же сосредоточенный, с усталым лицом и быстрыми шагами. Но, заметив меня, сбавил темп. Вздохнул, будто собирался на что-то решиться.

— Спасибо, что пришли, — сказала я спокойно, хотя сердце билось в висках. — Расскажите всё.

Он провёл рукой по волосам, оглянулся, и только убедившись, что нас никто не слышит, начал:

— Та девушка… моя сестра.

У меня внутри всё оборвалось.

— Она работала здесь, официанткой, как и я, — его голос был глухим, в нём сквозила горечь. — Павел… он заметил её. Красивую, наивную, добрую. Он умел красиво ухаживать, обещал ей горы. Снял квартиру в центре, дарил подарки. Она верила, что у них всё серьёзно. Что будет свадьба.

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Слишком узнаваемо. Слишком мерзко похоже на то, что пытались сделать со мной.

— И? — выдавила я.

Он горько усмехнулся:

— И всё закончилось, когда она забеременела. Он потребовал аборт. Сказал, что иначе оставит её ни с чем. Но она отказалась. Слишком любила его. Слишком верила, что он изменится.

— Господи… — я прикрыла рот рукой. — И он?..

— Он выгнал её, — продолжил брат. — Забрал ключи, подарки, деньги. Всё, что мог. Сказал, что ребёнок не от него. Что она, мол, гулящая. А мы… мы люди бедные, у нас нет власти. Сестра сейчас живёт у меня. Ей тяжело. Ей рожать скоро, а у неё ничего нет.