Но у пальцев были другие планы. Я открыл записку и поискал «Дорогой Кристофер», но, к моему удивлению, на бумаге было нацарапано всего несколько слов.

Возможно, ты захочешь заткнуть уши.

– Чт…?
– Начал я прямо перед тем, как внизу раздался грохот. За ним быстро последовал еще один, потом еще. Я вскочил на ноги и поспешил вниз по лестнице.

– Стой!
– Окликнул меня Раш, как только я добрался до нижней ступеньки.
– Тебе нужны ботинки и защитные очки.

А?

Я осмотрелся, насколько это было возможно с моего места на ступеньке. Там и сям валялись маленькие кусочки гипсокартона и много пыли от него же. Окинув взглядом гостиную, я увидел, что мебель покрыта целлофаном. Антикварный приставной столик тоже был тщательно накрыт.

Раш появился из кухни в защитных очках и с огромной кувалдой в руке.

Он сносил мою стену. Ту самую, что я пытался снести сам.

Добравшись до меня, Раш снял защитные очки, а затем поцеловал меня в губы. Это было нежно и сладко и закончилось слишком быстро.

– Доброе утро, - тихо сказал он.

– Доброе утро, - удалось мне ответить.

– Надень какую-нибудь обувь, прежде чем спускаться вниз. Ты принял лекарство?

– Нет, но как раз собирался, - сказал я.

– Я приготовил бутерброды на завтрак. Я поставлю их в духовку разогреваться, пока ты одеваешься, хорошо?

Я молча кивнул. Вопрос, который я должен был задать ему, так и не сорвался с губ.

Что ты все еще здесь делаешь?

Я поспешил обратно наверх, чтобы одеться. Только когда полностью оделся и потянулся за пузырьками с лекарствами, я понял, что это за странное, беспокойное ощущение у меня в груди.

У меня кружилась голова.

Я сел, в недоумении.

У меня, блядь, кружилась голова.

Я был так счастлив, что Раш все еще здесь, что поспешил спуститься к нему. Что это было? Предполагалось, что я пытаюсь придумать, как отправить его восвояси.

Он не у ше л.

Я чуть не заплакал, когда мой прежний голос указал на этот факт. Я вытер глаза, потому что не мог пойти туда, куда этот голос хотел, чтобы я пошел. Я не мог начать мечтать о том, чтобы Раш снова прикасался ко мне, целовал, говорил те слова, которые он сказал накануне, и в которые мне все еще так хотелось верить.

Ты прекрасен, Кристофер. Так много в тебе прекрасного. И если все пойдет так, как я хочу, то смогу провести остаток своей жизни, доказывая тебе это.

Я покачал головой. Я не могу этого сделать. Не могу. Я не стану. У меня был план, которого я должен был придерживаться, и Раш в него не входил. Никто не входил. Только я. Я сам навлек на себя все это своей глупостью, и именно мне придется за это платить.

Мне.

Только мне.

– Кристофер, еда готова!
– услышал я крик Раша.

Нужно сказать ему, что я неважно себя чувствую и собираюсь прилечь. Он перестанет разбирать стену, оставит мне завтрак, чтобы я мог поесть позже, и оставит меня одного, чтобы я немного отдохнул. У меня будет достаточно времени, чтобы укрепить свою оборону.

Да, именно так я бы и поступил.

– Кофе, сок или и то, и другое?
– Крикнул Раш.
– Ничего, я сделаю и то, и другое!

Я улыбнулся про себя, услышав, как он выругался прямо перед тем, как сработала пожарная сигнализация.

– Огнетушитель под раковиной!
– Крикнул я, несмотря на то, что меня чуть не скрутил приступ смеха. Я быстро проглотил оставшиеся таблетки и поспешил вниз по лестнице. Едкий запах дыма ударил в нос задолго до того, как я добрался до кухни.

– Здесь все в порядке?
– спросил я.

Раш стоял ко мне спиной и, казалось, что-то помешивал в миске. На нем была иная одежда, чем накануне. Его джинсы были немного темнее, а на голове - темно-синяя футболка. В воздухе вокруг него клубился дым, но я этого почти не замечал. Я был слишком занят, пуская слюни на его татуированные бицепсы.

– Все хорошо, - сказал он, поворачиваясь.
– Сколько блинчиков ты хочешь?

Мне удалось отвести взгляд, но когда Раш слегка подмигнул, я понял, что он заметил, как я пялился на его аппетитное тело.

– Что случилось с бутербродами на завтрак?
– Спросил я, приподняв бровь. Этот вопрос вернул меня на более устойчивую почву. Готов поклясться, что видел, как щеки Раша слегка порозовели.

– О, эм, - начал Раш, взглянув на раковину, из которой торчало что-то похожее на противень для печенья.
– В них слишком много трансжиров.