По крайней мере, не сегодня.

Со временем? Может быть.

– Дядя Мика спас меня той ночью, и четыре года назад ты сделал то же самое, - сказал Кристофер. Он, наконец, посмотрел на меня.
– Мой собственный рыцарь в сияющих доспехах, - сказал он, хотя слова прозвучали неубедительно. Он снова перевел взгляд на Пипа.
– В ту ночь я тоже не сопротивлялся. Ни когда парни схватили нас, ни когда один из них отвел меня в ту комнату. Джио, он пытался справиться со всеми ними. Может, если бы я помог... Но, к моему удивлению, я был слишком напуган... снова.

– Я видел, чем закончилась эта драка, Кристофер. Вы были в меньшинстве. И ты все-таки боролся. Я видел, как ты пытался включить пожарную сигнализацию. Ты использовал голову, чтобы найти выход из ситуации. Точно так же, как ты использовал голову, когда прятался от Кинга в таком месте, где, как ты знал, он не сможет до вас добраться.

Кристофер не ответил. Я вздохнул, потому что сделал именно то, чего обещал себе не делать.

– Прости, - сказал я, осмелившись протянуть руку через весь островок, чтобы на мгновение коснуться предплечья Кристофера. По крайней мере, то, что он не отстранился от меня, уже кое-что значило.

– Я был так благодарен тебе в ту ночь, Раш. Так благодарен, - тихо сказал Кристофер. Он посмотрел на меня, и я увидел, что в его глазах стоят слезы. Он сердито насупился, это было явно нежелательным проявлением эмоций. Он снова опустил глаза и добавил: - Но я знал, что мне не повезет в третий раз.

Я уже собирался спросить, что он имел в виду, когда он сказал:

– Я знал, что не смогу остановить человека, если он...
– Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить.
– Что, если это случится, когда я на свидании? Что, если кто-нибудь схватит меня на улице и затащит в переулок? Кон научил меня нескольким приемам самообороны еще до той ночи в клубе, но я не воспользовался ни одним из них. Я знал, что не стану применять их и в других ситуациях. Поэтому я принял решение той ночью, в той комнате, где меня должны были изнасиловать.

Сердце болело за Кристофера. Ужас в его голосе был таким сильным, что насилие в клубе с таким же успехом могло произойти вчера.

– Какое решение?
– спросил я.

– Поскольку я не мог защитить себя, я должен быть уверен, что никогда не окажусь в ситуации, когда кто-то сможет причинить мне подобную боль. Вот что я решил.

Какими бы неразумными ни казались его доводы, я также знал, насколько отчаянным и уязвимым, должно быть, чувствовал себя Кристофер, избежавший не одного, а двух насильственных сексуальных посягательств.

– Как?
– спросил я.

– Это было легко. Я закончил последний год обучения в старшей школе онлайн. Я никогда никуда не ходил один, и посещал только те мероприятия, на которые, знал, придут только те, кому я доверяю. Большую часть времени я проводил за учебой и чтением.

– Но не любовных романов, - предположил я.

Кристофер резко покачал головой.

– Они заставляли меня хотеть того, чего, я знал, у меня никогда не будет.

– Любви?
– Предположил я.

– Долго и счастливо, - ответил Кристофер.
– Я не мог рисковать, теряя бдительность, и знал, что чтение этих книг заставит меня поступить именно так, особенно когда поступлю в колледж.

– А как насчет твоей студенческой работы здесь, в Сиэтле?

Кристофер пожал плечами.

– Почти то же самое, что и в старшей школе. Я старался как можно больше работать онлайн. Я покидал общежитие только для того, чтобы ходить на занятия. Дядя Мика или Кон забирали меня, когда ходили за продуктами, чтобы мне не приходилось есть в кафетерии.

– Что случилось, когда ты уехал из дома в школу в Северной Каролине?

– Я продолжил делать все то, что делал раньше. У меня была своя комната в общежитии, вместо того чтобы жить с кем-то в одной комнате, я планировал свои занятия на весь день, чтобы кампус был занят, когда я иду на занятия, заказывал продукты онлайн и ел только у себя в комнате. Я не участвовал ни в каких мероприятиях, не ходил на вечеринки, никогда не выходил из своей комнаты с наступлением темноты и стал лучше понимать, что меня окружает.
– Кристофер помолчал, прежде чем добавить: - Это стало похоже на работу, двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Такая жизнь не могла быть устойчивой, - сказал я. Меня ужаснула перспектива того, что милый, умный, добросердечный Кристофер замкнется в себе, отгородившись от мира.

– Мне было нужно, чтобы так оно и было, - ответил Кристофер.
– Я полагал, что в конечном итоге приду к тому, что буду чувствовать себя более комфортно в кампусе и с другими студентами в моей программе по уходу за больными, но все стало только хуже. К концу первого семестра у меня началась агорафобия. Я перестал спать, потому что был уверен, что кто-нибудь войдет ко мне в комнату. Я лгал своей семье обо всем и перестал приезжать домой даже на каникулы и на лето. Я всем говорил, что посещаю дополнительные курсы. Дядя Мика и Кон пару раз приезжали навестить меня, и каждый раз удавалось убедить их, что мне нравится жизнь в колледже. Я без проблем справлялся со своими оценками, но от стресса меня начинало тошнить. Было трудно проглотить что-нибудь, и через некоторое время я просто перестал есть. Я не смог бы скрыть свою внешность от семьи, поэтому просто все больше и больше обрывал контакты. Я винил во всем школу и учебу. Прошлой осенью, когда начался второй семестр программы, я попытался лучше заботиться о себе. Учебная программа включала в себя занятия с гораздо большей практической подготовкой, что означало работу с пациентами и наблюдение за другими медсестрами.

– Как тебе это удалось?
– спросил я. Я все еще пытался разобраться в той изолированной жизни, в которую Кристофер втянул себя насильно.

– Сначала было трудно, но рутина помогла. Большинство других студентов, участвовавших в программе, были женщинами, поэтому находиться рядом с ними было легче. Некоторые из них жили в моем общежитии, так что я ходил с ними в больницу и обратно пешком, и вскоре они стали приглашать меня на такие мероприятия, как кофе после занятий, учебные занятия и тому подобное. Я действительно не осознавал, насколько одиноким стал, пока не начал общаться с ними.