Пока мы ели, не было произнесено ни слова, и Кристофер в основном не поднимал глаз, но я не возражал. Я видел, что он нервничает, и если сведение к минимуму зрительного контакта помогало ему расслабиться, то так тому и быть.

Тихое мяуканье привлекло мое внимание. Пип пытался запустить когти мне в джинсы, вероятно, чтобы проползти по ткани, но ему не удалось удержать равновесие. Я наклонился и поднял его, затем встал, отнес на другой конец островка и передал Кристоферу. Я подумал, что котенок успокоит Кристофера так, как мало кто другой сможет. Когда и человек, и маленький зверек устроились поудобнее, я стал убирать со стола. Только когда повернулся к Кристоферу спиной и начал мыть посуду, я, наконец, услышал, как он заговорил.

– Дядя Кинг рассказал тебе, что произошло в ту ночь, когда мы с ним встретились в первый раз?
– Осторожно спросил Кристофер.

– Только то, что на тебя напал какой-то парень, но твой дядя вмешался и сказал тебе взять сестру и бежать.

Я оглянулся через плечо и увидел, что Кристофер не сводит глаз со своего кота. Я заставил себя продолжить мыть посуду.

– Его звали Барри. Парень моей мамы, Рикки, торговал дядей Микой, зарабатывая деньги на наркотики. Я точно не знаю, сколько лет было дяде Мике, но он был еще ребенком. Ребенком, воспитывающим детей.

– Он защищал тебя, - предположил я. Я оставил попытки вымыть посуду. Казалось, это не важно, так как Кристофер говорил свободно.

– Защищал, - согласился Кристофер.
– Он принял на себя побои Рикки, позаботился о том, чтобы мы с Рори не видели всего, что происходило в доме… наркотики, наша мама, занимающаяся проституцией. Дядя Мика старался устроить для нас нормальную жизнь, насколько мог.

– Он очень любит тебя и твою сестру, - сказал я, возвращаясь на свое место. Кристофер все еще не смотрел на меня, но мне было все равно. Мне просто нужно было, чтобы он продолжал говорить.

– Больше всего на свете, - ответил Кристофер.

Он молчал очень долго, и единственным доказательством того, что он все еще погружен в прошлое, была одинокая слезинка, скатившаяся по щеке и упавшая на шерсть Пипа.

– Когда я стал старше, начал понимать, что происходит. Задняя комната, все эти мужчины...
– Кристофер покачал головой.
– Я никогда не пытался ему помочь. Ни когда Рикки избивал его до полусмерти, ни когда его тащили в ту заднюю комнату. Я просто забирался под одеяло к Рори и закрывал ей уши, чтобы она ничего не слышала. Когда Мика возвращался в комнату, я притворялся спящим, потому что мне было слишком стыдно смотреть ему в глаза. Я был таким ебаным трусом.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Кристофер прервал меня, сказав:

– Пожалуйста, Раш, мне просто нужно с этим разобраться, ладно?

Это было против моей натуры - позволять кому бы то ни было, не говоря уже о мужчине, которому я отдал свое сердце, страдать в одиночку, но знал, что Кристофер прав. Он не искал банальностей о том, что сделал все, что мог. Ему просто нужно было избавиться от всего уродства внутри себя.

– Ладно, - ответил я.

– Однажды Рикки пришел и забрал меня из школы. Обычно после уроков я оставался в библиотеке и занимался, пока за мной не приходили дядя Мика и Рори. Дядя Мика сказал мне никогда не уходить из школы без него и никогда не возвращаться домой одному. Рикки не оставил мне выбора. Он просто схватил меня за руку и потащил к своей машине. Я не понимал, что происходит, пока Рикки не отвел меня в спальню, которую я делил с Микой и Рори. Он велел мне сесть на кровать, и тут вошел этот парень, Барри. Барри… Барри был одним из тех завсегдатаев, которые... которые причинили боль дяде Мике.

Я чувствовал, как ярость закипает в жилах, но подавил ее. Я уже знал от Кинга, что Кристофер, в конечном счете, избежал насилия, но это не означало, что он не был травмирован.

– После того, как Барри заплатил Рикки и Рикки ушел, Барри сел на кровать рядом со мной и начал трогать меня... и себя. Я не мог пошевелиться. Я не мог говорить. Я ничего не мог сделать. Даже когда Барри рассказывал о дяде Мике и о том, что он с ним делал, я ничего не предпринимал, потому что был пиздец, как напуган, - объяснил Кристофер.

Его голос значительно понизился, так что его было трудно расслышать, но язык тела говорил о многом. Он сгорбился, как будто пытался согнуться всем телом, чтобы стать как можно меньшей мишенью.

– Он собирался оттрахать меня у стены. Я до сих пор чувствую ее холод на своей щеке. Я все еще чувствую его запах, когда он обнимал меня и говорил, что я буду его особенным мальчиком. Я не пошевелился, даже когда он отпустил меня, чтобы снять штаны. Я мог бы оттолкнуть его и убежать, но не сделал этого. Я не сказал ему остановиться, я не сопротивлялся, когда он начал расстегивать мои джинсы. Я даже не уверен, что плакал. Я просто смирился. Когда появился дядя Мика, он оторвал от меня Барри и велел мне брать Рори и бежать. Я ни разу не подумал о том, чтобы остаться и помочь ему отбиться от Барри или Рикки. Я убежал. Я просто убежал.

– Как думаешь, что случилось бы с твоей сестрой, если бы ты не убежал?
– спросил я.

Кристофер лишь пожал плечами.

– Кинг рассказал мне, что произошло, когда он пошел за тобой и твоей сестрой той ночью. Он сказал, что ты нашел место, где он не мог до вас добраться, и что ты все это время находился между ним и Рори.

От Кристофера по-прежнему не было отклика, и я знал, что все, что скажу, останется без внимания. Кристофер уже давно разработал свой рассказ, и сколько бы я ни убеждал его, что он поступил правильно, этого не изменит.