UR.ANUS
Тень деревьев
вернуться

Аполлинер Гийом

Шрифт:

«Висит на белой стенке у кровати…»

Висит на белой стенке у кровати Похожая на негритянку-богоматерь. И я ее люблю слегка по-итальянски. Вирго Лауретана, в золотом уборе Ты мне напоминаешь городок у моря, Где продают, крича, на набережных длинных Полипов, всякие плоды и апельсины. Вирго Лауретана, в эти дни печали, Когда она моей любви не принимает, Меня один твой строгий образ утешает.

«Молитвы, как цветы, восходят к богу…»

Молитвы, как цветы, восходят к богу; Никто не знает как… Одни богаты И с запахом тяжелым туберозы, Другие бледные, без аромата, Как чахлый одуванчик у дороги, Они идут к небесному владыке, И только он один судить умеет, Что бедность кроткая вербены дикой Перед творцом богаче иль беднее Какой-нибудь изысканной гвоздики…

«В это утро…»

В это утро наша церковь весело звонила, Оттого что дочь соседа замуж выходила, И она звонила в славу пышной кукурузы… И она звонила над гумнами, над сараем. Где скрипели цепи заржавелые, стихая. И она звонила над амбарами, над кладовыми И над девушками темными и золотыми, Что пришли толпой на свадьбу их подруги милой. И она звонила… о любви она звонила. И волы, ступая важно, изумленно словно, Поворачивали бледные рога к решетке, Где краснел меж изгороди вьющийся шиповник. И она звонила… Голуби, топорщась, кротко Ворковали на блестящих черепицах крыши. Дочь соседа, как цветок, задумчиво качалась На своем крыльце меж курами и петухами. Церковь весело звонила… Каждый звук, казалось, Расплывался широко над дальними полями. Пары выстроились у начала огорода, И подруги подошли к застенчивой невесте. Музыка наивная играла перед шествием. А поэт, молившись богу, говорил: «Когда-то Так вступала в Ханаан невеста Исаака, Скромная Ревекка из столь доблестного рода, Времена не изменились к тем, кто верит в бога… Может, вот колодец, где Рахиль, ступая босой, Смуглыми руками робко оправляла косы, Между тем как Яков ждал ее в тени оливы, Точно крепкую, созревшую на солнце сливу».

«В городке, где показалась богоматерь…»

В городке, где показалась богоматерь, Тихие ручьи меж зелени струятся. Камни, стертые водой, блестят сильнее, И печально голубеют Пиренеи. На холмистых склонах много трав лечебных, И звучит, как вздох, торжественное пенье Всех пришедших, чтоб просить об исцеленьи. В гроте темном пресвятая богоматерь, Облаченная, решила показаться Пред ребенком, мудро ставшим на колени, Бедным и печальным, как ее младенец. Божьи гроты в Гефсимане, в Вифлееме, Ныне снова явлены вы пред всеми. В дымном гроте, преклонив колени, В сладком для моей души смиреньи, Уподобившись безграмотным крестьянам, Я молюсь. Кругом морщинистые лица, Руки грубые перебирают четки, И Господь, как в яслях, глубоко гнездится В этой вере бедной, сладостной и кроткой.

СЛАВА МАРИИ

Агония

Деткой умирающей пред матерью своей Меж других играющих, как каждый день, детей, Птицей раненой, не знающей, зачем крыло Кровью обливается и никнет тяжело, Славлю я тебя, Мария!

Бичевание

Бедными ребятами, избитыми отцом, И ослом, которого бьют в сердце сапогом, Девушкой, которую раздели, чтоб продать, Сыном, пред которым грубо оскорбили мать, Славлю я тебя, Мария!

Венчание терниями

Нищим, не державшим в жизни царского жезла, Кроме палки от собак прохожего села, И поэтом, раненным навек шипами дум, Дум, которых выполнить не может ум, Славлю я тебя, Мария!

Крестная ноша

Бедною старухою с вязанкой дров большой, Что кому-то тихо жалуется: «Боже мой», — Старой лошадью, упавшей на заезженном пути, Не имея сил, чтоб дальше экипаж везти, Славлю я тебя, Мария!

«Перед зимой на телеграфных проводах…»

Перед зимой на телеграфных проводах Замученные ласточки сидят рядами. Они грустят об африканских небесах, Которых никогда пред этим не видали… «Которых никогда пред этим не видали…» Как мы, когда тоскуем о далеком рае. Они, застывшие, пронзенные, висят; Они летали кругом, падая, взлетая, И после возвращались все-таки назад. Проститься с милой крышей церкви — трудно это. О, как им грустно, бедным… Отчего орешник, Их обманув, осыпался, застыл перед зимой… Как страшно им, что быстро пролетело лето… Гнездо их больше не узнало… Безутешны, Они теперь дрожат на проволке стальной… Так и душа, страдавшая при жизни много, Пред тем как перейти навек в Небесный Сад, Пускаясь в океан воздушный, пред дорогой Колеблется и возвращается назад.

Шарль Пеги

(1873–1914)

«…Блаженны погибшие в великих боях…»

…Блаженны погибшие в великих боях. За четыре угла родной земли Они к богу лицом легли… Они познали смертную дрожь — Созревший колос, дожатая рожь…

«Они разрушают дома…»

Они разрушают дома. Мы будем строить дома. Дом разрушен — дом построен. Мы вечно будем строить бренные дома. Но есть один дом, его они не разрушат никогда. Но есть один дом, не наш — Отца!
  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • ...

UR.ANUS - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка

Контакты

  • support@anus.bid