Идею рассказывали как полезную новинку во время учёбы в Академии, но даже в столице устройства едва начали появляться в полиции. Здесь Гийом убедил коллег, поначалу фонограф в складчину купили следователи. Удобно как записывать показания, так и, настроив мембрану на свой голос, диктовать отчёт даже в шумном кабинете. Комиссар оценил, когда вместо стопки бумаг с еженедельным отчётом ему начали заносить звуковые ленты – их можно было слушать параллельно с другими делами, а при необходимости вызывать к себе подчинённых уже с комплектом документов по тому или иному делу. Следом новинку оценили оперативники, можно не останавливаясь «колоть» подозреваемых, не отвлекаясь на подробное заполнение протокола и не опасаясь чего-то упустить. В итоге старший комиссар даже пообещал со следующего года включить фонографы как штатное оборудование. Но с чего такое веселье месье Пулена? А тот уже продолжал:

– У нас последнее время сплошная шушера пошла, а они хорошего отношения не понимают. Это же не блатные, которым ссориться не с руки. А тут взяли моду орать про права личности, начитались газет.

Гийом осторожно кивнул. Их ещё в Академии предупреждали, что орать или бить уголовника почти всегда бесполезно. Материться сильнее, чем принято в их среде, ты не сумеешь, к мордобитию они сами привычные. Так что тут надо или быть месье Тома, который со своими габаритами умеет страху нагнать – одной рукой за грудки поднимет, пару раз встряхнёт, так без единого синяка можно штаны отстирывать. Ну или как делает месье Пулен: вежливо так общается, равнодушно и высокомерно давит преступника, мол, пыль ты и грязь, в порошок сотру, и все забудут – если умеючи, когда тебя не бьют, а относятся дешевле чем к листку бумаги, ломаются быстрее чем от зуботычин. Но при чём тут фонограф?

– Короче, взяли сегодня одного мелкого карманника, на вокзале промышляет. И начал этот дурак мне угрожать, что жаловаться каким-то общественным адвокатам будет, как его били, на суде журналистам расскажет, и уже меня засадят. И раз так, аккуратно головой об угол стола, чтобы кровь пошла. Орёт: вот, теперь у меня и доказательство есть, ведите в лазарет, пока я кровью не истёк. Обычно на таких придурков потом кучу бумаг писать объяснительных, вот уж точно наказание. А тут я так гаденько усмехаюсь и включаю ему запись. Вот, говорю, и угрозы твои. И слышно, как об стол бьёшься, и как я в это время около двери хожу. А теперь, давай-ка, мы эту запись оформим как документ, приложим. Было у тебя три месяца за кражу, ещё полгода за клевету в адрес полиции добавим. Так он от страха, не знаю уж, чего больше – свой голос услышал или обещание про суд – чуть не обосрался. Не только от испуга в краже признался, хотя чего там, и так с поличным взяли. Ещё две кражи признал – там почерк точно его, но кошелёк оба раза успел выкинуть, вдобавок проболтался про улицу, где скупщик живёт. Так что спасибо от нас всех. Очень полезный аппарат.

– Рад, что у вас дела идут хорошо…

– Зато вы чего-то, коллега, грустный. А ну, давайте, рассказывайте. Чем сможем – хорошему человеку поможем.

– Даже и не знаю. Вы же про сегодняшнее ограбление слышали?

– Да про него уже полгорода слышало. Шутка-ли, первое ограбление со взломом за два с половиной года.

– В общем, на месте обнаружились волосы постороннего человека, девица, почти наверняка не клиент, а месье Тома уже опросил соседей, никого похожего они не видели. Вот и думаю, как нам этого человека найти. Как минимум свидетель, волосы появились близко по времени к ограблению. А возможно и соучастник, точнее – наводчица, если она тайно сошлась с кем-то в доме заранее. Очень уж меня царапает совпадение с Дюраном-младшим и то, как точно ограбили. Обычно в кассе на выходные только мелочь на сдачу остаётся, а тут весьма крупная сумма, включая аванс за несколько дорогих заказов. Как девицу искать в городе – пока не представляю.

– Ничего, коллега, поможем. Мужикам скажу, весь город перетрясём. И хорошему человеку помочь, и я понял вашу логику. Если и впрямь сопляки с окраин оборзели, что уже такие вещи стали крутить – безнаказанно такое спускать нельзя.

Оперативный отдел и в самом деле расстарался, так что уже к концу недели Гийом знал про гостью всё. Звали её Виолетта Бланшар, она была на полгода старше Мишеля, и парень за ней вовсю ухлёстывал. По отзывам девица и впрямь была собой хороша, но Мишелю и близко не пара.

Это во Флоране семья Дюран владела лишь одним ателье, которое открыл ещё дед Мишеля и Жюльетт. Неплохо заработал бригадиром землекопов во время строительства плотин каскада Лилий, плюс, по слухам, его бригада отыскала во время работ один из спрятанных во время войны кладов. А дальше, видимо, деловая жилка и руководящая хватка оказалась чертой врождённой и наследственной. Дюраны выкупили участок рядом с домом и одни из первых начали шить на заказ, оборудовав мастерскую сразу на несколько швей. Два сына удачно вложили прибыль в развитие дела в Бастони.

Вроде бы как можно конкурировать в огромном городе? Дюраны придумали магазин готового платья. Подмастерья в цеху-мануфактуре потоком шили заготовки. Причём как хвалился Грегуар Дюран во время одного из ужинов, когда Гийом был у них в гостях, они даже внедрили швейные машинки на магии. Это когда один человек делает стежок, а ещё пять аппаратов-дублёров его повторяют. Только успевай нарезать выкройки и засовывать в аппараты. Дальше эти заготовки поступали в магазин. С клиента снимали мерку, портные в магазине как дом из кирпичей собирали набор заготовок, сшивали – и всего за полдня клиент получал костюм, два костюма, десять. Сколько захочет.

Ну а старший брат Мишеля и Жюльетт вместе с кузеном, живущим в Бастони, пошли ещё дальше. Придумали, что можно не только заготовки шить потоком и с помощью аппаратов-дублёров, но и костюм целиком. Особенно если сделать несколько стандартных размеров от маленького до большого, чтобы любой мог выбрать одежду под себя. Понятно, что качеством такая одежда будет похуже индивидуального заказа. Зато куда дешевле, и покупать её смогут люди даже небольшого достатка и сразу если понадобится – а не как сейчас, когда на каждые брюки приходится копить и носить, пока заплаты уже некуда ставить. Пусть идея была спорная и достаточно дорогая, она могла совершить маленькую революцию в портняжном деле. Потому-то Грегуар Дюран вместе со старшим сыном постоянно ездил в Бастонь, занимаясь с братом и племянником организацией фабрики. Мастерскую оставляли на Жюльетт. В их небольшом клане каждый обязан был разбираться в семейном деле, каждый проходил своеобразную «практику» в домашнем ателье. Однако если Жюльетт уже давно шила не как подмастерье и уж тем более не для заработка, а любила придумывать и изготовлять уникальные индивидуальные наряды – за ними в очередь выстраивались, то младшему сыну пока Грегуар не доверял. И поэтому числился тот лишь подмастерьем при мастерской. Как оказалось, чутьё главу семьи не подвело. Но Мишель этого не понимал, постоянно с сестрой скандалил. Не на этом ли в том числе его зацепили?