Шрифт:
Судя по надменному и даже хамскому поведению господина Ройсмана, это произошло не из-за забывчивости, а из-за уверенности, что его никто не посмеет тронуть. Потому что он, во-первых, публичный и уважаемый человек. А, во-вторых, потому что знаком со многими высокопоставленными и известными личностями.
И верил, что те всегда его прикроют.
Просчитался!
Потянув за одну ниточку, криминалисты смогли восстановить удалённое и получили доказательств больше, чем могли мечтать. В том числе узнали много интересного о методах ведения бизнеса Вениамина Ройсмана и его связях с криминальными структурами.
После этих открытий Аверин позволил паре особенно влиятельных защитников Вениамина Исааковича лично ознакомиться с некоторыми скринами и показаниями фигурантов дела.
И с этого момента песенка Ройсмана была окончательно спета.
С той же скоростью, с какой поначалу они ринулись его защищать, те же самые высокопоставленные знакомые теперь принялись открещиваться от недавнего «лучшего друга» и «кристально честного и уважаемого человека».
А тут и Видов поправился настолько, что к нему допустили следователя.
– Денис Викторович, я старший следователь, капитан Самойлов Роман Валерьевич, - представился тот, присаживаясь на стул. – Как ваше самочувствие?
– А по мне не видно? – прохрипел Денис.
– Ну… Видно, конечно…
– А мне ни черта не видно! – заскулил преступник. – Глаза замотаны, врачи говорят, что снимут повязку только через пару недель. Скажите, я буду видеть? – и больной зашарил вокруг себя незабинтованной левой, пытаясь нащупать руку посетителя. – Только правду!
– Я же не врач! – следователь осторожно вместе со стулом отодвинулся от кровати. – У меня к вам несколько вопросов, и вам лучше быть предельно честным. Как известно, добровольное содействие следствию является смягчающим вину обстоятельством, а в вашем положении надо хвататься за любую соломинку. Вы готовы?
– Ну… валяйте. Послушаю.
– Хорошо. Итак – начнём, пожалуй, с мотива преступления. Почему вы решили сжечь Василису Уварову?
– Стоп! Я отказываюсь разговаривать без адвоката. Он мне положен, я свои права знаю!
– Положен, - не стал отрицать Самойлов. – Назовите мне имя и телефон, я с ним свяжусь.
– Вы идиот? – возмущённо просипел Видов. – Когда бы я его успел нанять?
– Могу пригласить бесплатного защитника…
– За каким хреном мне бесплатный недотыкомка? Я не нищий, есть, чем оплатить работу самого лучшего адвоката, - возмутился Денис. – Деньги – не проблема!
– Гм…, - кашлянул следователь. – На вашем месте я бы не был так категоричен. Видимо, вы не всё знаете.
– О чём вы? – насторожился Видов.
– Вам знаком этот человек – Латынин Николай Алексеевич?
– Да, - Денис мысленно ахнул и принялся в уме считать дни.
«Две недели! У меня были две недели… Неужели они прошли? Сколько я тут лежу?»
– Он подал в суд на взыскание с вас долга по нотариально заверенному обязательству, - невозмутимо продолжил следователь. – И в данный момент на ваши счета и имущество наложен арест. Вы не можете оплатить даже чашку кофе, что уж говорить про самого дорогого адвоката?
– Твою… дивизию! – взвыл несчастный. – Не мог подождать, что ли?!
И через мгновение:
– Где моя жена? А тесть? Вениамин Исаакович? Я должен немедленно с ними поговорить, передайте, что я их очень жду! Срочно!
– Прошу прощения, но я не посыльный, - ответил ему следователь.
– Но вы можете просто передать, что я их жду? Раз вас ко мне пустили, то должны и семью пустить. Жену, тестя… Как мне решать вопрос с Латыниным, с адвокатом, если я лежу, прикованный к кровати и ни черта не вижу? Тесть всё разрулит, но сначала ему надо сообщить о проблеме!
– Я передам, но…, - Самойлов вздохнул. – Вряд ли это поможет. Разве вы ещё не знаете, что больше не состоите в браке?
– Как? Когда?! Почему?!
– Почему – это вы у жены узнавайте. Как – думаю, её отец помог, нажал на нужные кнопки, чтобы ускорить процесс. Видимо, не хотел, чтобы дочь что-то связывало с преступником. А когда – на второй день после… происшествия.
– Бл!!! Су…а!!! Тва…ь!!! – Видов вцепился здоровой рукой в поручень кровати. – Вышвырнули, как использованный през…ив! Сво…очь!!!