— Я согласна.

За окном стемнело. Быстров видел, что глаза девушки начинают слипаться.

— А не пора ли на боковую? — спросил он.

— Пора.

Марина постелила Быстрову в гостиной и пожелала спокойной ночи. Следующий час Матвей ворочался, раздирая ногтями кожу и воюя с комарами. Но больше насекомых его беспокоило другое. Он оказался в щекотливом положении! Большинство мужиков на его месте не преминули бы поскрестись в дверь комнаты девушки. Вдруг откроется? А если не поскрестись, будет ли это прилично? Не заподозрят ли его в мужской немощи? Не обидит ли он своим бездействием даму, указав на слабость ее чар? «Нет, — приструнил себя Быстров, — не тот Марина человек». Какой именно она человек, Матвей сформулировать не успел, потому что уснул.

Однако справедливости ради надо отметить, что в последние перед отключкой мгновения Быстров о Марине не думал.

Он пытался сообразить, кто вздыхал в динамике так горестно, что даже в искаженном компьютерном виде это производило тяжкое впечатление. Человека хотелось утешить, сказать: не надо, все образуется, все будет хорошо. А дребезг? Еще одна загадка. Ведь это не колонка дребезжала, а что-то другое и на другом конце радиоволны.

Ничего не поняв и не придумав, Матвей уснул.

Лисичкина разбудила его в восемь. Во сколько встала она, Быстров не слышал, но его пиджак был почищен и зашит, брюки и рубашка выстираны и отутюжены. Сама Лисичкина была в джинсах и маечке без Микки Мауса.

Матвей рассыпался в благодарностях. Девушка отмахнулась:

— Там еще пуля лежала, вот она.

Быстров покатал на ладони «коллекционную» пулю, пробившую бронированное стекло его кабинета, и бережно опустил ее в карман.

— Зачем она вам? — поинтересовалась Лисичкина.

— На память, — спецагент не стал вдаваться в подробности.

— А вот ботинки я не почистила, из них все время какая-то штуковина вылезает.

— Еще не хватало!

Пока спецагент наводил глянец на штиблеты, Лисичкина занималась завтраком.

— Готово!

Они быстро расправились с кофе, тостами, бутербродами, и через полчаса «четырехсотый» экспресс уже увозил их из Зеленограда.

До «Речного вокзала» они добрались с минимальными пробками. До «Щукинской» — вообще без них, потому что на метро. Отсюда до Гамалеи рукой подать. Решили пойти пешком и дворами. Вдруг у Динозавра автобусные остановки под наблюдением?

Улица была привычно безлюдна. Около поликлиники сиротливо стояла «ласточка» Быстрова. От учинивших насилие над машиной бандитов и следа не осталось.

Лисичкина провела спецагента к полуразрушенной сторожке, приткнувшейся к ограде больничного комплекса. Завернула за угол и исчезла в проеме, не прикрытом даже самой хлипкой дверью.

Пол сторожки был усыпан осколками бутылок, по углам бугрилось тряпье. Вероятно, здесь не раз пытались найти приют бомжи, жаждущие покоя, «огненной воды» и чтобы сверху не капало. Если бы они только знали, какой и куда вход прикрывают своими немытыми телами! Подручные Динозавра вышибали их отсюда раньше, чем бродяги успевали что-нибудь сообразить. Впрочем, они и не пытались, у не имеющих места жительства иные насущные заботы, им на мелочи размениваться некогда. Они о выживании думают!

Смердело.

Перешагнув порог, Быстров тут же вляпался во что-то мягкое и скользкое. Пришлось вытереть подошву о рваную телогрейку, валявшуюся у кучки давно остывших углей. Вонь усилилась. У Быстрова засвербело в носу, но он ущипнул себя за мочку уха, потер переносицу — испытанный способ — и не чихнул.

Через единственную комнату вела протоптанная стежка, упиравшаяся в узкую железную дверь. «Никакого понятия о конспирации, — отметил про себя Быстров. — Разбаловались, понимаешь».

Ручки не было. Матвей толкнул дверь — эффект нулевой. Быстров стал снимать часы, чтобы воспользоваться отмычкой, но замер — замочной скважины не было.

— Ха, ха, ха, — сказала Лисичкина. — Не все так просто, господин специальный агент. Я, конечно, пособлю, но учтите, я с вами.

— Мы же договорились! — воскликнул Матвей. — Вы подождете тут.

— Я передумала.

— Да поймите, Марина, я не могу гарантировать вам безопасность.

— Опять вы за свое! Повторяю, я вас в няньки не нанимала. К тому же вы, кажется, запамятовали, кто вас избавил от печальной перспективы стать подопытным кроликом. Где благодарность?

В этом она была права. Если бы не Марина, грудастая Скотница и мордатый тюремщик всласть поглумились бы над пленником.

— И все-таки...

— Да или нет?

— Да, — сдался Матвей. — Мы пойдем вместе. Но предупреждаю: осторожность и еще раз осторожность.

Марина стала исследовать кирпичи по обе стороны двери — так же, как делала это в пыточной. Надавила на один справа, на другой слева, и что-то щелкнуло, скрипнуло, заурчало — дверь приоткрылась.

Почти сразу от порога начиналась винтовая лестница, исчезавшая в темноте. Лисичкина достала фонарик, купленный в киоске у метро вместо потерянного вчера, и протянула Быстрову. Луч осветил покрытые пушистой плесенью стены. Где там в них скрывается свинец, противостоящий радиации, оставалось догадываться.