— Горит... — Лисичкина потерла щеку. — Я присяду, ладно? Ноги не держат.

— Только недолго.

Лисичкина опустилась на землю и с тихим стоном закрыла глаза. А Быстров достал мобильник. Значит, они ехали на заминированном автомобиле, и лишь халатность амбалов, не позаботившихся о бензине, спасла их от смерти. Если бы Динозавр позвонил, когда беглецы были еще в машине, от них остались бы лишь воспоминания, окрашенные траурной музыкой и горем родных и близких. Ясно как день: Сидоров «раскусил» собеседника, подыграл, а закончив разговор, нажал на кнопку, после чего радиоуправляемая бомба разнесла «Чероки».

Неожиданно Быстров понял, что испытывает к противнику определенное уважение. Это не рэкетир с единственной извилиной, да и той в седалище. И даже не Хромой Хома, который был слишком самонадеян, чтобы думать об осторожности. Это враг тертый. Взял и нашпиговал машины боевиков тротилом. Скажем, начнут те на сторону поглядывать, выкаблучиваться, капризничать, он по кнопочке — тюк. Нет человека — нет проблемы.

По спине Матвея пробежала сотня-другая мурашек: а что, если бы амбалы у поликлиники во главе с братком Бусыгиным, очухавшись, позвонили Сидорову минут, эдак, пятнадцать назад? Что тогда? Тот не стал бы медлить, звонить, трепаться попусту, он бы сразу кнопочку нажал — и парили бы их с Лисичкиной души сейчас где-нибудь в эфире.

Нет, невозможно, противоестественно. Амбалы, если и очухались, еще долго будут договариваться, кто из них сообщит шефу о провале. Гонцов с дурными вестями еще в Средние века на кол сажали, и хотя сейчас века не те, просвещенные, злых вестников не любят по-прежнему. Бандиты будут тянуть до последнего, выбирая жертвенного агнца, на спичках тянуть станут, так что подробности схватки на улице Гамалеи их босс узнает не раньше вечера. Это точно. Потому что — психология!

Матвей окликнул девушку:

— Марина!

Лисичкина открыла глаза:

— Пора?

— Да, нам лучше уйти отсюда. И побыстрее.

— Вы думаете?

— Конечно, думаю, — согласился спецагент. — В том числе о ванной, куске черного хлеба с майонезом и чашке чая. И мечтаю. Мечтаю воспользоваться вашим гостеприимством.

— До Зеленограда еще добраться надо.

— В этом положитесь на меня.

— Можно для начала обопрусь?

— Это запросто. — Быстров сделал руку крендельком.

По траве, по песку, по рельсам Октябрьской железной дороги они вышли к мосту на Шереметьево-2. Машин на «Ленинградке» было мало, подавляющее большинство их застряло в пробке напротив института.

Быстров стал голосовать. Автомобили проносились мимо.

— Выглядим мы... — начала девушка.

Рядом с ними затормозил потрепанный «Москвич». Водитель перегнулся через сиденье и попытался открыть окно — не получилось. Он толкнул дверцу пассажира — с тем же успехом. Пришлось ему оторвать ногу от педали тормоза, изогнуться и ударить по двери ногой. Та распахнулась и кособоко повисла на проржавевших петлях.

— Куда? — спросил водитель.

Выглядел хозяин «Москвича» под стать своему раздолбанному рыдвану. Лицо помятое. Волосы в колтунах. Под глазами синяки, а сами глаза горят нездоровым блеском. Видно было невооруженным глазом, что человек долго и упорно не просыхал, а теперь жаждал опохмелиться.

— Я не поеду, — заявила Лисичкина.

Будь у них альтернатива, Быстров и сам бы не поехал. Он, конечно, человек рисковый, но в суицидальных наклонностях не замечен.

— В Зеленоград, — сказал он.

Неопохмеленный водитель прикинул, повел взглядом, вбирая изорванный пиджак Быстрова и его брюки, перепачканную нижнюю половину комбинезона Марины и не первой свежести Микки Мауса.

— А тугрики у вас есть?

Тугрики у Быстрова были, деньги то есть. На бензоколонке, получив сдачу, он сунул купюры в карман. Как мудро и дальновидно! Если бы положил в портмоне, тугриков у него не было бы.

— Сколько?

Быдло, а что к чему понимает и ситуацией пользуется. Водитель назвал сумму, за которую можно было бы доехать до Солнечногорска, а то и до Клина. Назвал — и устыдился своей наглости. Посчитал нужным объяснить и/или соврать:

— С обратной дорогой. Кто ж в такую даль просто так поедет?

— Добро, — не стал торговаться спецагент и так посмотрел на свою спутницу, что та не осмелилась возражать и упрямиться. А может быть, поняла, что выбора у них нет и не будет.

Матвей с усилием открыл заднюю дверцу и помог девушке сесть. Сам занял переднее сиденье. Но прежде развернулся и швырнул мобильник куда подальше. Если Динозавру хватило ума втайне заминировать машины подчиненных, то оснастить их сотовые телефоны функцией определения места он мог приказать гласно, так сказать, в административном порядке. Вернее всего его боевики уже на «Ленинградке» и пытаются пробиться сквозь пробку. А это — фора, которой они с Мариной должны воспользоваться.

С грохотом захлопнув дверцу, Быстров получил выговор от водителя:

— Осторожнее, чай не казенная.

«Москвич» сорвался с места и полетел по шоссе.

Первые минуты Быстров был настороже, поскольку скорость была слишком высока, а состояние водителя внушало опасение. Но по истечении этих минут расслабился: какие бы желания ни обуревали хозяина «Москвича», как бы паршиво он себя ни чувствовал после неумеренных возлияний, на его водительском мастерстве это никак не сказывалось, да и машина лишь выглядела колымагой, а на самом деле была еще о-го-го.