Да и некогда. Нельзя терять темп.

Темп очень важен!

Когда в ночном разговоре он сообщил Лисичкиной, что намерен нанести визит в подземелье, Марина не спросила его, откуда взялась такая смелость. А это был бы законный вопрос. Ведь не пошел же он напролом, когда они открыли дверь хранилища, хотя был вооружен не лучше нынешнего. Что изменилось? Многое, ответил бы на это Матвей, хотя конкретизировать, что именно, не смог бы. Тут было несколько факторов. Спускаясь под землю по основному ходу, он будет оставлять за собой зачищенную территорию. Далее: в отсутствие пленников у Динозавра отпадет необходимость держать в лаборатории дополнительное количество боевиков. И наконец... Тогда он был не готов, а теперь готов. Тогда казалось, что удача изменяет ему, а теперь он уверен, что удача не изменит. Все это было на уровне ощущений. Тонкие материи! Однако Николай Семенович Ухов всегда советовал подчиненным прислушиваться к себе и поступать соответственно. Вот Матвей и прислушался. И не обманулся — пока все складывалось наилучшим образом. Но нельзя терять темп!

Быстров вернулся в зал и увидел Лисичкину стоящей у еще одной не замеченной им двери. Девушка прислушивалась. Спецагент подошел к Марине и тоже напряг слух. За дверью явно кто-то был, так как там шипело, позвякивало, постукивало и вроде бы даже звучала человеческая речь.

Приподняв «Узи», Матвей саданул ногой. Дверь чуть с петель не сорвало.

— Руки в гору! — рыкнул он, поводя стволом. — Стреляю на поражение!

Три пары изумленных глаз уставились на него и на Марину. Около лабораторных столов стояли Степан, с синюшной мордой и перебинтованной головой, и Скотница. Рядом с Гадюкой сутулился хлюпик в белом халате, жидкие волосенки еле-еле прикрывали его обширную плешь. Этот тщедушный, с куриной грудью человечек был либо опрометчиво смелым, либо вконец растерялся; как бы то ни было, но он спросил:

— А в чем дело?

— Постерегите их, — распорядился Быстров, не повернув головы к Лисичкиной. — Забалуют — стреляйте, не чикайтесь. А я пока тут похозяйничаю.

Матвей подошел к какому-то прибору, утыканному лампочками, как новогодняя елка, и вырвал из его стенки пук разноцветных проводов.

— Что вы делаете? — завопил хлюпик.

— Ты за это поплатишься! — процедила Скотница. Она дышала часто и неровно, отчего ее грудь колыхалась, грозя вырваться из плена вызывающе обтягивающей кофточки.

Мордатый, поколебавшись и все же решившись, ощерил клыки и дернулся. Выстрел под ноги остановил его. Отскочив от бетонной стяжки пола, «лилипутская» пуля впилась в кожаное кресло на колесиках и опрокинула его.

Скотница взвизгнула. Взвизгнул и хлюпик.

— Иди ко мне, милый, — позвала Лисичкина. — У меня есть чем тебя встретить.

Мордатый вжался спиной в стену. Поддаваться на уговоры блондинки с пистолетом, шмаляющей без всяких раздумий, он не собирался.

— Очень хорошо! — похвалил девушку Быстров.

— Рада стараться! — отчеканила Лисичкина.

Матвей подошел к бандиту.

— Повернись!

Тот повернулся.

— Ноги шире.

Тот раздвинул.

— Руки за спину!

Тот завел.

Спецагент перехватил кисти бандита проводами.

— Теперь ты.

Хлюпик протянул дрожащие руки.

— За спину!

Гадюку Матвей оставил «на закуску». Та перестала подвывать от злости и бессилия и теперь смотрела на спецагента глазами, в которых было столько огня, что куда там напалму.

— Дырку прожжешь, — усмехнулся Быстров. — Поворачивайтесь, мадам. Или вам требуется особое приглашение?

Скотница повернулась спиной и попыталась ударить каблуком туфли Быстрова по голени. Но Матвей был настороже в уверенности, что пышногрудая пособница Динозавра не удержится от какой-нибудь гадости. Сам сдержав гадливость, спецагент заломил Гадюке руки, накинул на них удавку, стянул. Скотница охнула и прошипела:

— Полегче, подонок.

— Это кто тут подонок? — возмутилась Лисичкина.

— Спокойно, Маша, я Дубровский, — остановил ее Быстров. — Посмотрите лучше, над чем они колдовали. А вы, граждане, давайте-ка в угол.

Не слишком легкими тычками он заставил пленников опуститься на пол и шагнул к Марине.

— Ничего не понимаю, — дрожащим голосом проговорила девушка.

Спецагент проследил за ее взглядом и почувствовал, как его самого пробирает озноб. На столе аккуратной горкой лежали человеческие зубы.

Кошмарную завершенность этой жуткой картине придавало то, что все зубы были...

Глава 10

Игрушки кончились

Кошмарную завершенность этой жуткой картине придавало то, что все зубы были резцами.

— Коренные там, — показала Лисичкина на соседний стол.

Еще одна горка. И еще внушительней!

Матвей поднял опрокинутое пулей кресло, установил его на колесики, сел, пристроив «Узи» на коленях, оттолкнулся ногами и эффектно подкатился к пленникам.

— Говорить будем?