Наш общий главный страх — что Наталья не примет — не оправдался, и это, вероятно, сыграло не последнюю роль. Когда он нетвердой походкой вошёл к Михалычу таким, она застыла. Увидев чужое, незнакомое лицо, она разглядывала его не меньше минуты, а потом также молча бросилась Гришке на шею.

Они поженились сразу же, как только оказались улажены все тонкости с документами.

Прощание, похороны, могила — всё, что было связано с гибелью Степанова превратилось для участников и свидетелей в мутный сон. Город сам — или по просьбе своих Наблюдателей? — подправил их воспоминания, стёр границы реальности и позволил Гришке перестроить её по своей воле.

Старолесск разрешил ему жить, и он жил — полно, радостно, наслаждаясь каждым днём.

— О, кого я вижу! — заметив меня, он прервался, махнул рукой, а потом развернулся к Полине и старушкам. — Извините, дамы я вас оставлю. Опытные руки профессионального экскурсовода надёжнее моих, а опись сама себя не сделает.

Звучало идеально — вежливо для всех, но так, чтобы не вызвать у гостьи никаких подозрений.

Поля не видела. Не слышала, не чувствовала ничего странного. Для нее Старолесск стал обычным старым городом, немного сумеречным, по-своему красивым, но не более. Да и незачем ей было знать такую правду.

Кивнув на прощание, Гришка улыбнулся и ушёл, а мы обе проводили его взглядом.

— Никогда бы не подумала, что главный хранитель провинциальной галереи может выглядеть так, — Полина заметила чуть слышно, просто констатировала факт.

Память тут же услужливо подсунула картину того, как я выбивала эту красиво очерченную челюсть.

— Степанов это Степанов.

— Правда, что с его предшественницей какая-то грязная история? Мне тут успели шепнуть, что она запила.

При одном упоминании Юльки челюсти свело уже у меня, и я сунула Полине свою шапку и сумку, чтобы удобнее было снять пальто:

— Да, она изменила мужу, а потом сильно запила. Стала закатывать безобразные скандалы. Муж подал на развод, забрал детей и теперь пытается лишить её родительских прав.

К счастью, голос прозвучал ровно, и не пришлось оправдывать неуместной интонацией неудобной в момент ответа позой.

Было ли мне жаль Юльку? Могла ли я чисто по-человечески ей посочувствовать?

Задавая себе эти вопросы раз за разом, я находила только один ответ: нет.

Крах её жизни стал местью Старолесска, его свершившейся справедливостью, с которой я в глубине души была согласна. Не только потому, что она готова была убить моего или чьего бы то ни было ещё ребёнка. Просто Юлька была предательницей. Такой же патологически трусливой предательницей, как Стас, переступившей и через собственную семью, и через все писанные и неписанные законы.

Поля хмыкнула, окинула взглядом зал:

— Здесь интереснее, чем я думала. Есть замечательные вещи.

— Этим занимается сборище фанатиков, — хмыкнув, я подбородком указала ей на коридор, ведущий к кабинету, где сидели экскурсоводы. — Подумываю назвать это сообщество «Бедненько, но чистенько». Кстати, ты уже в курсе, во сколько миллионов всe это обойдется?

Она хмыкнула так, что старушки на прощание разулыбались. У Полины был низкий и очень красивый голос, от которого многие люди теряли головы.

— Понятия не имею. Но инвестиции такие инвестиции.

Они с Кречетовым приехали накануне.

«Несколько часов в машине, и моя малая родина в вашем полном распоряжении», — мое приглашение звучало примерно так.

Антоша счел, что как полноценная рекламная кампания.

На деле он прямо сейчас обсуждал с Сашей — исполняющим обязанности мэра Александром Владимировичем — целый ряд важнейших инвестиционных вопросов: сколько денег потребуется влить в ремонт Выставочного центра, а сколько — в рекламу для привлечения в Старолесск столичных и около того туристов.

Лично Кречетов не был настолько богат, но он знал, кого привлечь, и находил в этом перспективу.

В том, что через год Трещёв официально вступит в должность после выборов, сомнений ни у кого не возникало, хотя, в отличие от меня, ни он, ни Поля понятия не имели о том, что новому мэру помогает сам город. Более того, столь масштабный проект должен был сыграть Саше на руку, сделать его в глазах местных тем, кто делом, а не словом заботится о Старолесске.

Реконструкция ипподрома была запланирована на лето. Василиса, на которую был переписан его бизнес, успела наведаться к нам раньше, и, забыв об образе серьезной и деловой молодой женщины, носилась мимо разлагающихся еще советских трибун с почти что детским умилением:

— Саша, это будет бомба! Часть средств вложим сами, часть привлечем, чтобы ты не оказался слишком аффилирован. Тут два шага от Москвы, народ повалит!..

Наталья сдержанно язвила на тему покупки Старолесска и чересчур бурную деятельность, но она тоже была довольна. Во-первых, потому что Гришка радовался. Во-вторых, потому что осознавала реальность этих перспектив. И центр, и ипподром оставались в ведении города, и любой доход от них означал новые налоги, восстановление дорог, привлекательность Старолесска для новых застройщиков, в конце концов.