Всего лишь пребывал в трансе, пока завладевшее ее телом существо пыталось сделать своё дело.

К счастью, пыталось безуспешно.

Димка тихо и как-то очень по-взрослому засмеялся, подался вперёд через меня, чтобы показать одержимой язык.

— Обломись, тварь! Ты же не думала, что на этой «тачке» нет охрененной защиты?!

Последняя фраза была адресована уже мне, и, повернувшись к нему, я едва не вдавила в пол педаль, потому что что-то в Димке изменилось.

Это были не перемены, вызванные творящимся вокруг, и не что-то, чего я не замечала раньше. Скорее, это проступил… второй слой? Нечто, сделавшее его неуловимо, но так однозначно похожим на Сашу.

Общая природа. Та же самая суть.

Наконец включился зелёный, и я сорвалась с места, безжалостно подрезая такси, спеша пересечь следующую улицу до того, как мы застрянем и на ней тоже.

На город постепенно опускался вечер, и транспорта не становилось меньше, но, петляя переулками, мы сумели объехать самые длинные, глупые и опасные пробки.

Заводской район я знала плохо, если не считать центральной его улицы, но ещё в моём детстве он славился количеством гопников и алкашей. Самый подходящий контингент для того, кому нужна небольшая армия одержимых…

Этот район был самым старым и самым большим в Старолесске. К нему же относилось и Монастырское кладбище, и дом Туманова, и последнее хоть немного, но ободряло.

Помимо серых «хрущевок» и каменных двухэтажек, здесь была и пара-тройка вполне приличного вида «сталинок», и мы свернули во двор одной из них.

Заглушив мотор, я оставила руки лежать на руле, потому что пальцы побелели и слегка дрожали. От напряжения? От страха? От той силы, что владела ими?

Димка потянулся и сжал моё запястье:

— Ты молодец. Даже не представляешь, как круто все сделала. Я бы, наверное, так не смог.

У него была сухая и приятно прохладная ладонь, а жест получился почти противоестественно уверенным для ребёнка.

Я посмотрела на него, и в темноте салона стало особенно заметно, что глаза у него сияют.

— Тебе и не положено. Я взрослая.

— А ещё сильная, умная и независимая, — он кивнул и убрал руку, отстегнул ремень безопасности. — Идем? Думаю, нас уже заждались.

Ставя машину на сигнализацию, я заставила себя не смотреть на телефон. После. Потом. Когда Дима окажется в безопасности.

Мы почти бегом поднялись на второй этаж, из-за высоты потолков сравнимый минимум с третьим, и я надавила на звонок квартиры под номером 78.

Открыли сразу же, как будто хозяин и правда стоял на пороге, и в проёме появился одетый в джинсы и джемпер Максим Вячеславович.

— Добрались!.. — он выдохнул это единственное слово нервно, с облегчением, и, схватив нас обоих за руки, затянул в квартиру.

— Максим…

Я попыталась начать, дыхание сорвалось от быстрого подъёма и голос прервался, но продолжать или начинать с начала не потребовалось — Захаров покачал головой, давая понять, что это не требуется:

— Я знаю. Богатырёв в больнице. Мне нужно ехать.

— Он сильно пострадал?! — Димка не просто опередил меня, а едва не подпрыгнул.

Максим Вячеславович посмотрел на него странно. В этом единственном, не слишком долгом взгляде я, даже глядя в профиль сумела прочитать и неверие, и восторг, и нежность. И то же желание защитить, которым фонило от Светланы. Которое испытала я сама, ввязываясь в заведомо безнадежную драку с пятью потусторонними существами. С которым Богатырёв фактически закрывал его собой.

— Рука сломана, но, думаю, в целом ничего страшного. Позвонил он мне сам, — словно отгоняя наваждение, Захаров задумчиво потер подбородок, а потом повернулся ко мне. — Отдыхайте. Что бы ни происходило, из квартиры не выходить, никого, кроме нас и Александра не впускать. Даже если явится Михалыч или кто угодно, кого ты знаешь, — надев куртку, он запустил стоящий на комоде рядом со входной дверью метроном. — Сделай так. Это старая вещь, надёжная. Тот, кто попытается тебя обмануть, через неё не пройдёт. Еда в холодильнике.

Потрепав Димку по голове ласковым, как будто самым естественным на свете жестом, Максим Вячеславович схватил лежавшие рядом с метрономом ключи и ушел, а мы остались в его квартире одни.

В первую минуту тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, оглушила.

Димка моргнул, как если бы хотел спросить, был ли Захаров на самом деле или примерещился, а потом снял куртку и принялся расшнуровывать кроссовки.