— Мастер Цин, — произнёс он мягко и легко поклонился. Поклон был идеальный — ни слишком низким, ни слишком высокомерным. — Какая честь приветствовать вас. Позвольте представиться. Я — Линь Юэчжэнь, старший брат Шуин по крови и роду Линьяо.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть, и склонил голову чуть ниже, демонстрируя почтение.

— Прошу великодушно простить моё внезапное появление в обители просвещённых напевов. Не оказав должного уважения главе школы, я сразу устремился к младшей сестре. Но поймите меня, достопочтенный… Радость от обретения ею духовного оружия затмила мне разум. А тревога из-за её участия в суровых Состязаниях, не дала медлить. Как старший, я обязан охранить семя рода от бури испытаний. Или хотя бы дать наставления.

Его слова лились плавно, витиевато, с той изысканной вежливостью, что граничила с поэзией. Каждый оборот был отточен, как клинок каллиграфа. Ни лишнего слова, ни намёка на угрозу. Только забота старшего брата, чье сердце разрывается между долгом и любовью к семье.

Мастер Цин замер. Ладонь всё ещё лежала на рукояти меча, но хватка ослабла. Сияние ци слегка потускнело. Лекарь Пэй выглянул из-за его спины, моргая в недоумении.

Наставник медленно опустил руку, но взгляд его оставался колючим и полным подозрения.

— Род Линьяо... — произнёс он задумчиво, окидывая Хэй Фэна взглядом с головы до ног. — Известен своими сине-голубыми глазами, подобными лазури Небесного Озера. Однако в вашем облике я не нахожу этих черт. Лицо ваше чуждо роду... — помедлил он. — К тому же раньше род Линьяо не проявлял интереса к Шуин, считая её усохшей ветвью дерева, недостойной внимания. Что изменилось теперь, когда Небеса ниспослали ей инструмент?

Хэй Фэн — или Линь Юэчжэнь — тяжело вздохнул, и этот вздох был полон той самой драматической печали, что трогает сердца людей. Он опустил флейту, прижав её к груди, словно священную реликвию.

— Ах, мастер, ваши слова остры, как лезвие меча, и справедливы, как весы в руках беспристрастного судьи. Моя родословная... увы, недостойна чистоты Линьяо. Глаза мои лишены лазури предков, что позволило усомниться и старейшин в чистоте моего происхождения... Но кровь не обманешь. Шуин, эта скромная веточка, что выросла в тени великих стволов, внезапно расцвела. Флейта пробудила в ней силу. Так мог ли я, блуждающий в изгнании, не поспешить на зов судьбы, чтобы не дать её сломать чужой злой воле? Разве не долг старшего — защитить младшую от бурь Пути, особенно когда она ступает на тропу, где девять из десяти падают в пропасть?

Он снова поклонился, и этот поклон был глубже первого, жестом смирения перед главой школы.

— Прошу вас, мастер, позволить мне проводить сестру до подножия Горы Искупительного Пламени. Мои скромные навыки послужат щитом для неё в дороге, а слова, возможно, дойдут до сердца и направят по нужной тропе.

Мастер Цин долго молчал, осмысливая сказанное. Его взгляд скользнул по мне, и я взмолилась, чтобы он увидел правду. Но что бы он ни увидел в моём лице, но всё равно кивнул.

— Хорошо. Род Линьяо в своём праве. Иди с сестрой, Линь Юэчжэнь. Но знай: Школа Девяти Напевов следит за своими учениками. Любая тень, падающая на их путь, будет рассеяна нашим светом.

Хэй Фэн снова поклонился, а я мысленно пожелала, чтобы у него отсохла шея, и подхватила мешок со своими вещами, собранными утром и принесёнными сюда заранее. После этого мы направились к выходу. Но у самых врат школы Мастер Цин внезапно отвёл меня в сторону, под тень цветущей сливы. Его лицо было суровым, а глаза смотрели пронзительно.

— Шуин, — сказал он тихо, но твёрдо. — Этот твой «брат» явился слишком кстати. Род Линьяо забыл о своей дочери на годы, а теперь, когда Небеса ниспослали тебе духовное оружие, вдруг вспомнил? Не питай иллюзий, младшая ученица. За такими «заботами» часто кроется корысть, как червь в сладком плоде.

Я замерла, сердце заколотилось, а надежда рванулась из груди. Вот оно. Наставник смотрит в глаза. Искренне беспокоится. Я могу рассказать всё: о демоне, о тьме в венах, о шёпоте в голове.

«Спроси же! Спроси меня!»

Мастер Цин ждал, но в его взгляде не было вопроса. Только предупреждение.

— Будь осторожна, — закончил он. — Не дай семейным узам ослепить тебя. Идём.

«Неправда, я очень заботливый брат», — раздался в голове смех Хэй Фэна.

— Не переживайте, наставник, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается горечь. — Я не питаю на этот счёт никаких иллюзий.

Мастер Цин кивнул, развернулся и пошёл к воротам. А я стояла, сжав кулаки. Слова застряли в горле, в слёзы на подступах к глазам. Наставник не спросил. Никто не спросил.

«Видишь, Светлячок? — прошептал демон, а его смех всё ещё звенел в ушах. — Им не интересно, что происходит в твоей душе. Они просто хотят показать себя самыми умными, заботливыми, знающими… А теперь шагай. Пора уже добраться до подножья горы».

Я пошла к воротам, где ждал мой «брат» в красном ханьфу, с улыбкой победителя на губах.