— Думаешь, можешь безбоязненно играть с огнём? Ошибаешься, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалось такое древнее, такое чудовищное, что сердце пропустило удар. — Ты нужна мне живой, относительно целой и достаточно сильной — и только. Чтобы пройти Лабиринт, чтобы дойти до вершины, чтобы сделать то, ради чего я здесь. Ты для меня — сосуд. Инструмент. Средство. Не больше, чем эта флейта у тебя на поясе. Думаешь, я буду плакать, если инструмент сломается? Я просто не дам этому произойти раньше нужного срока. А потом даже вспоминать не буду.

Он замолчал, и тишина стала невыносимой и очень страшной. Я слышала, как гулко и часто стучит моё сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Воздух между нами загустел настолько, что потребовалось бы стократное усилие, чтобы сдвинуться хоть на волос. Я не пыталась сдвинуться, но хотела отвести взгляд и не смогла. Его глаза, чёрные, бездонные, держали крепче любых оков. Рука непроизвольно дёрнулась, пальцы вцепились в рукав собственного ханьфу, сминая ткань, ища хоть какую-то опору, но опоры не было. Только камень за спиной и Хэй Фэн передо мной. И от него было не убежать и не спрятаться.

— Об остальном заботиться я не обязан. И не хочу. Ни о твоих чувствах, ни о твоих мыслях, ни о том, что ты там себе воображаешь. Я тебе не наставник. Не друг. Не тот, кто будет гладить по голове и утирать слёзы. И уж тем более не тот, с кем стоит шутить. Я — демон, которого ты призвала по своей глупости. И если ты об этом забудешь... я напомню.

Он наклонился ещё ниже. Его лицо оказалось совсем близко. Я видела, как подрагивают ресницы, видела своё собственное отражение в этих чёрных безднах — бледное, испуганное, с распахнутыми в ужасе глазами.

— Смысл моих слов тебе понятен?

Я кивнула. Горло пересохло так, что говорить было невозможно. Язык прилип к нёбу, и пришлось сделать усилие, чтобы просто выдохнуть и нервно облизнуть губы.

Хэй Фэн замер.

Мгновение. Другое. Третье.

В глазах его мелькнуло что-то такое быстрое, что я не успела понять. А потом он простонал. Едва слышно, почти беззвучно, но в тишине Лабиринта этот звук показался ударом гонга. В стоне было столько отчаяния, столько неподдельной муки, что у меня мурашки побежали по спине. Не от страха, от чего-то другого, чему я не знала названия.

Напряжение вдруг спало. Не полностью, но достаточно, чтобы я заметила это. Плечи опустились, а руки дрогнули, будто Хэй Фэн больше не мог удерживать эту позу. Он смотрел на меня, и в глубине чёрных глаз сквозь багровые отблески проступило что-то ещё. Усталость. Такая глубокая и древняя, что у меня перехватило дыхание. И боль. Не та, что причиняют враги, а выношенная годами, вросшая в самую суть.

— Столько лет контроля — и ради чего? Чтобы теперь всё пошло прахом? — выдохнул он, и голос его дрогнул, а в глазах появилась непонятная… просьба? — Это просто ужасно. Невыносимо. Противоестественно. Как ты вообще сама с собой живешь столько лет?

Я моргнула, не понимая. Он не шутил, не играл. Он действительно от чего-то страдал. И страдал из-за меня.

Мысль эта ударила внезапно. Я не понимала до конца, что именно происходит, но видела, что демону больно. И от этого злость вдруг схлынула, оставив после себя только растерянность и странное, щемящее чувство где-то под сердцем.

Контроль? При чём тут контроль? Как я с собой живу? Отлично живу… Он о чём? О том, что я раздражаю его своими мыслями? О том, что ему приходится терпеть моё общество? О чём?

— А... — начала я, чтобы хоть что-то сказать, чтобы разорвать эту странную, тягучую тишину, которая висела между нами. — А сколько лет? Меньше тысячи или больше?

Вопрос был глупый и неуместный, но единственный, который пришёл в голову. И что-то внутри подсказывало, что если промолчу, то демон сделает что-то ужасное, непозволительное. Такое, что только ухудшит эту и без того кошмарную ситуацию, которую я чем-то сама спровоцировала и теперь не понимала, как выбраться.

Хэй Фэн посмотрел на меня так, будто я спросила, не хочет ли он прямо сейчас прыгнуть с обрыва в Бездну. В глазах мелькнуло что-то... обречённое? Или мне показалось?

— Недостаточно, — процедил он сквозь зубы, — чтобы справиться с эмоциями одной девчонки и игнорировать все искушения.

И отошёл. Даже скорее отшатнулся. Резко, как отдёргивают руку, обжёгшись. Отступил на несколько шагов, провёл ладонью по лицу. В свете уцелевших светлячков, которые начали разгораться снова, почувствовав моё состояние, это движение показалось жестом отчаяния. Демон шумно выдохнул, провёл по волосам, заправляя выбившуюся прядь, и отвернулся.

Я стояла у стены, прижав ладони к груди, и пыталась унять сердце, которое колотилось, как обезумевшее. Что это было? Почему он так... Кажется, идея позлить демона была неудачной. Очень, очень неудачной. Но что я сделала? Просто думала о выступлении и флейте. Я просто думала. Просто чувствовала. И вдруг...