Что-то ударило по запястью, и инструмент вылетел, стукнулся о камень, покатился куда-то в сторону.

— Хэй Фэн! — закричала я, но голос утонул в тишине, даже эха не вернулось. — Хэй Фэн!

Никто не ответил. Я была одна. Но тьма не была пустой, она дышала, шевелилась, тянулась ко мне со всех сторон.

Я попыталась подняться, но руки скользили по камню, содранные ладони саднили, оставляя на полу тёплые, влажные следы. В ноздри ударил запах сырости, плесени и ещё чего-то сладковатого, отчего к горлу подкатила тошнота. Так пахли разложение и смерть.

Потребовались все силы, чтобы подняться. И я бросилась туда, где раньше стоял демон. Растопырив руки, шарила перед собой, но пальцы находили только пустоту. Он исчез. Растворился в этой проклятой тьме.

А потом она заговорила.

Шёпот пришёл отовсюду сразу. Он был тихий, шуршащий, будто сухие листья ветер гнал по выложенному камнем двору. Я не разбирала слов, только чувствовала, как липкие звуки вползают в уши.

— Имя... — выдохнула тьма у самого моего виска. — Она назвала имя...

Я замерла, не смея дышать. Голо перехватило. Хэй Фэн. Я позвала его по имени. Здесь, где нельзя называть ни своё, ни чужое. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это ошибка, что нельзя было, но паника уже захлестнула разум, не оставив места для осторожности.

— Чужое имя, — зашелестело справа. — Отдала нам чужое имя.

— Теперь оно наше, — отозвалось слева. — Вместе с ним мы заберём прошлое, жизнь и смерть.

— Отдала, отдала, отдала... — зашептали сотни голосов, переплетаясь, накладываясь друг на друга, и в этом многоголосье я слышала и детский плач, и старческий кашель, и предсмертный хрип.

Из тьмы начали проступать очертания, который я видела не глазами, а внутренним зрением. Сначала просто тени на стенах, но они росли, уплотнялись, обретали форму. Руки, а может, щупальца, тянулись ко мне, скользили по камню, не касаясь, но оставляя за собой ледяной след. У них не было лиц, только смутные пятна там, где должны быть глаза и рты, раскрытые в беззвучном крике.

— Мы заберём, — ласково прошелестело прямо над ухом. — Всё заберём. Каждый день, каждый миг, каждую крупицу того, что делало его им. Останется только пустота. Ты хотела от него избавиться? Мы поможем...

— Нет! — закричала я, зажимая уши руками. — Нет! Я не хотела!

— Хотела, — ответила тьма, и в этом слове было столько злорадства, что у меня подкосились ноги. — Теперь он наш...

Я почувствовала, как что-то холодное коснулось моей щиколотки, скользнуло выше, к колену. Бесплотные, ледяные пальцы, оказались слишком реальными в своей жуткой осязаемости. Я дёрнулась, забилась, пытаясь отойти, но тело не слушалось.

Где-то в глубине коридора раздался звук. Хрип. Будто кто-то задыхался, но боролся, не хотел сдаваться.

— Хэй Фэн... — прошептала я, и тьма довольно зашипела в ответ, слизывая это имя с моих губ.

А потом тьму разорвало изнутри.

Сначала я почувствовала жар. Обжигающий и сухой, как дыхание пустыни. Камень подо мной дрогнул, и по позвоночнику прошла вибрация, от которой заныли зубы. Воздух сгустился, стал тяжёлым, и дышать вдруг сделалось трудно, будто на грудь положили каменную плиту.

Раздался низкий, рокочущий звук, от которого снова задрожали стены и пол под ногами. Рык, пробирающий до костей. Тьма заверещала, заметалась, её голоса превратились в визг.

— Моё имя захотели? — прозвучало отовсюду и ниоткуда.

Давление на грудь усилилось, и я рухнула на пол, больно ударившись локтями и коленями. Воздух вышибло из груди. Рот открывался, но лёгкие отказывались наполняться. Сама атмосфера вокруг стала враждебной, подчиняясь чужой воле.

Вместе с жаром пришёл запах грозы и терпкий запах крови.

И тогда я увидела его.

Хэй Фэн стоял в проходе, откуда мы пришли. Но это был не тот демон, к которому я привыкла. Не насмешливый или ленивый. Это было нечто древнее, чудовищное, сотканное из тьмы более глубокой, чем сам Лабиринт, и поэтому видимое. Эта тьма была иной, первородной, поглощающей всё вокруг. Его глаза горели багровым, и в этом свете тени корчились, плавились, разбегались в стороны. Воздух вокруг начал искрить и потрескивать.

Он шагнул вперёд, и каждый его шаг отдавался дрожью в камнях. Тени визжали, пытались уползти, спрятаться в стенах, но он не позволял им уйти. Ловил их, рвал голыми руками, и там, где проходили его пальцы, тьма рассеивалась, оставляя после себя только пустоту.

Я видела, как когти вонзаются в сгустки теней, и те лопаются, разбрызгивая вокруг невесомую, тающую мглу. Хэй Фэн двигался хищно, без единого лишнего движения. Каждый взмах, каждый рывок был смертоносен и прекрасен одновременно, как танец, как музыка, как сама стихия, воплотившаяся в жизнь.