Выдохнула во флейту.

Вибрация первого звука отдалась не только в пальцах, но и в груди, в горле, где-то глубоко внутри. Флейта задрожала, и эта дрожь передалась рукам, заставляя их жить своей жизнью. Ток крови ускорился, сердце забилось сильнее от странного, пьянящего волнения, когда тело само знает, что делать, а разум просто плывёт по течению.

Звук вышел странный. Неправильный. Ломаный, как мои мысли и чувства. В нём смешались и страх, и надежда, и ненависть, и что-то ещё, чему я не находила названия. Он был резким, почти неприятным, но в этой резкости чувствовалась правда.

Пальцы двигались сами, не думая о нотах, не пытаясь попасть в ритм. Они просто... играли то, что рождалось внутри. Иногда звук срывался в визг, иногда проваливался в тишину, но я не останавливалась, словно меня подхватило течение, из которого не получалось выбраться.

Светлячки, до этого кружившие ровно и спокойно, вдруг заметались. Они то вспыхивали ярче, словно подпевая самой громкой ноте, то замирали на месте, прислушиваясь к тишине между звуками. Их танец стал частью моей музыки, такой же хаотичной и непредсказуемой.

Это было похоже на то, как если бы я разговаривала только не словами, а звуками. Жаловалась, кричала, шептала, просила. Лабиринт слушал. Камни слушали. И Хэй Фэн слушал. Я чувствовала это по тому, как уплотнилась его ци, разлитая в воздухе, как замерли на мгновение его шаги, прежде чем снова двинуться вперёд.

Где-то в глубине коридора, откуда мы пришли, послышался ответный звук. Не эхо, нет. Эхо звучит иначе. Это было похоже на отклик. Словно Лабиринт услышал меня и решил ответить.

Светлячки вокруг заметались быстрее, закружились в странном танце, отбрасывая на стены причудливые тени. Воздух будто сгустился, наполнился чем-то невидимым, но ощутимым.

И чем дольше я играла, тем сильнее становилось это чувство, что я здесь не одна. Не мы вдвоём с демоном, а кто-то ещё. Много кто. Они слушали, тянулись, хотели, чтобы я продолжала.

И вдруг тьма за моей спиной взорвалась движением.

Я почувствовала кожей: там, позади, что-то изменилось. Холод пополз по позвоночнику, заставляя волоски на теле вставать дыбом. Воздух дрогнул, качнулся, будто кто-то огромный и бесшумный шагнул из стены прямо в проход. Светлячки, только что кружившие вокруг меня, заметались, погасли разом, и тут же вспыхнули снова, но уже далеко, словно их собственная жизнь зависела от того, успеют ли они разбежаться.

Я физически ощущала чьё-то присутствие за спиной. Слишком близко. Оно дышало? Нет, дыхания не было. Но было что-то другое. Голодное, направленное прямо на меня.

Холод поднимался от ступней вверх. Сначала он сковал лодыжки, потом поднялся до колен, заставляя ноги неметь и тяжелеть. Я попыталась сделать шаг и не смогла. Мышцы отказались повиноваться. Сердце подпрыгнуло куда-то в горло, мешая дышать, а холод всё полз выше, к бедрам, к животу, заставляя внутренности сжиматься в тугой, болезненный ком.

И в то же мгновение я услышала позади звук, от которого кровь застыла: шорох множества ног, перебирающих по камню, и тихий, почти неслышный шепот, складывающийся из обрывков моей же только что сыгранной мелодии.

Я успела заметить краем глаза, как Хэй Фэн резко развернулся. Его обычно спокойное лицо исказилось изумлением, смешанным с мгновенно вспыхнувшей тревогой. Губы раскрылись, будто он хотел предупредить, но звук не успел родиться.

Инстинкт закричал раньше, чем разум успел что-то понять. Я рванулась вперёд, к Хэй Фэну, но тьма уже сомкнулась вокруг, и в ушах зазвенел тот самый шорох, что преследовал меня раньше. Холод ещё сильнее сковал ноги, и в следующее мгновение я упала.

Из темноты начали выплывать шёпоты. Сначала тихие, как дыхание спящих, затем настойчивые, как дождь по крыше.

– Кай Синхэ... — звали его голосом давно умершей матери. — Вернись. Здесь нет дороги. Здесь только камень и смерть.

– Кай Синхэ, — повторял глухой, властный тембр, похожий на интонации старейшин, — брось флейту. Твой путь окончен.

Каждое слово звучало слишком отчётливо, будто произносилось у самого уха. Но флейта не замолкла. Светлый заклинатель сменил мелодию, вплетая в неё простую крестьянскую песенку, что когда-то слышал в родной деревне. Там не было ни великих техник, ни боевых формул, ни вековой мудрости, только тёплое, земное утешение: «Пока вода течёт, пока ветер дует, путь продолжается».

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Тьма, как волна, захлестнула с головой. Светлячки погасли все разом, и я перестала видеть даже собственные руки, даже флейту, которую только что сжимала в пальцах.

Я лежала на камне, щекой прижимаясь к шершавой, мокрой поверхности. Холод пробирал сквозь одежду, впивался в кожу, вытягивал тепло. Где-то рядом, совсем близко, слышалось дыхание. Не моё, не Хэй Фэна. Множество прерывистых дыханий, будто голодные псы, почуявшие добычу.