— Ты ищешь меня, находишь время и место предупредить. Говоришь, что там опасно. И всё это ради туманных предположений? Не верю. Ты не стала бы прилагать столько усилий ради ерунды. Значит, у тебя есть основания беспокоиться всерьез. Если не видела, то слышала или догадалась. Хочу знать, что это. Расскажи мне. Я пойму, — Треон одной рукой притянул её за плечи и второй приподнял подбородок, заставив посмотреть на него.

Кристин закрыла глаза и обмякла в его руках. Помолчала. Он ждал, не отпуская. Потом она взглянула на него с непонятной мукой во взгляде и заговорила:

— Хочешь знать, почему я потратила столько сил тебя предупредить, если ничего толком не знаю? Потому что хорошо понимаю, какими прекрасными, и какими ужасными могут быть люди! Никогда не доверяй людям в общем! Мы не тлане, не единый народ! Мы разные, но в большинстве своём индивидуалисты и эгоисты. Доверять можно отдельным личностям, которых хорошо знаешь. И даже это не гарантирует, что тебя не предадут. В остальном людям не стоит верить никогда! — Кристин почти сорвалась на крик и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом немного отстраненно продолжила, словно цитируя кого-то:

— Люди во все времена создавали удивительно красивые шедевры в скульптурах и картинах. Но это не мешало в средние века устраивать крестовые походы, убивая во имя Бога. С тех пор, как появилась письменность, писали пронзительные произведения, прославляющие милосердие, добро и любовь. Но при этом инквизиция успешно сжигала невыгодные им книги и инакомыслящих на кострах. Люди пишут потрясающую музыку и песни, придумали множество красивых танцев. Но продолжают убивать ближних своих сотнями и тысячами в бесчисленных войнах. Сняли множество потрясающих фильмов, добрых и светлых. Но это не помешало во Вторую Мировую войну уничтожать людей в концлагерях мириадами только за то, что их глаза и волосы не того цвета. Мы способны любить больше жизни и так же самозабвенно можем ненавидеть, причиняя боль ближнему своему. У людей нет единства, Треон! И в большинстве своём мы плюём на чувства окружающих, причиняя друг другу боль… — голос Кристин ощутимо дрожал, а по щеке скатилась слеза. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула несколько раз.

Треон ошеломленно молчал, давно отпустив её посреди монолога. Не это он ожидал услышать, и не знал, как на такое реагировать. Кристин же открыла глаза и закончила свою мысль:

— Мне просто показалось подозрительным, что люди с оружием ходят там, где им вроде бы нечего делать. И при этом скрываются, отслеживая случайных свидетелей. Факт сам по себе подозрителен, а зная людей… ничего хорошего ожидать не приходится. Поэтому я предупредила тебя. Будь осторожен. И отцу своему передай, лишним не будет. Я не хочу, чтобы всё это, — она неопределённо повела рукой вокруг, — плохо кончилось.

Всё услышанное требовало вдумчивого осмысления. Но сейчас Треона занимал ещё один вопрос:

— Ты не первый раз упоминаешь фильмы. Что это? И песни, картины, книги можешь показать? О чем ты говорила?

— Ты меня вообще слушал?! Я не об этом пыталась сказать! — Кристин всплеснула руками и ткнула пальцем в его грудь. — Думала, после всего ты меня больше видеть не захочешь.

— Нет, я всё понял. Убийства, войны — этого и в нашей древней истории хватает. Но всё остальное… У тлане есть праздничные и ритуальные песни и танцы. Учебная литература и исторические предания. Но ты ведь не о них говорила? Я видел танец, что ты показала. Он другой, не для ритуального восхваления, для… красоты? У нас нет такого. Поэтому я и прошу: покажи, как это выглядит у вас. Ведь нельзя судить кого-то только по одной стороне, не зная вторую. Объясни мне. Хочу понять людей. Тебя, — Треон снова невольно взял Кристин за плечи, пытаясь взглядом передать, насколько для него это важно. Она завороженно смотрела ему в глаза, потом смущенно отвела взгляд, порозовев.

— Не посреди коридора же.

Треон оглянулся, вспомнил, где они находятся, и признал справедливость замечания. Так как они сейчас на тланской половине, решение принял быстро.

— Пошли ко мне в комнату. Там никто не будет мешать.

— К тебе?! — Кристин невольно попятилась, покраснев совершенно.

— А что не так? — не понял Треон.

— Наверное, ничего. Это просто тараканы*звяк* в моей голове, — Кристин отвернулась и глубоко вздохнула пару раз. — Просто у людей считается неприличным молодым парню и девушке находиться долгое время наедине без урона репутации последней. Даже в наш просвещенный век.

— Не знал. На Тлаодане нет такого. Можем и в другое место пойти.

— Не парься.*звяк* Учитывая, сколько времени мы шатались по окрестным лесам вдвоем, мою репутацию уже ничто не спасёт. Но пока об этом никто не знает, это неважно, — Кристин оглядела пустой коридор, и развела руками со странным выражением на лице.

Эту пантомиму Треон не понял, поэтому выдал очевидное:

— Мой отец знает.

— Ты сказал, у тланов нет таких заморочек*звяк*. Никто из людей, имела ввиду. Ладно, пошли к тебе. Интересно посмотреть, как ты живёшь.

Треон в очередной раз поразился причудливым извивам человеческой мысли, но спорить не стал, показывая дорогу. Он тоже испытывал предвкушение от новых открытий.

***

Поздно вечером Треон проводил Кристин до выхода в общую часть комплекса и отправился обратно в свою комнату. Ему ещё предстояло обдумать массу полученных сегодня сведений, но у двери его поджидал отец.

Этого следовало ожидать.

Треон вздохнул и молча пропустил кор’Теснара в комнату, ощущая по тлие подавленные недовольство и тревогу. Похоже, выговора не избежать.