Мы только что закрыли самую крупную сделку года, и этот вечер должен был стать праздником. Остальные пили, смеялись, предавались излишествам, заставлявшим мир забыть о том, чем именно мы зарабатываем на жизнь. Излишествам, к которым у меня не было никакого интереса. Убежать на войну всегда было для меня проще, чем потягивать шампанское и притворяться, что мне нравятся люди.

Мой взгляд снова нашел ее, как раз в тот момент, когда она давала чаевые парковщику. В груди поселилось медленно тлеющее раздражение. Какого черта она выбралась из Доминион-холла, и никто из парней ее не остановил? Может, они ее не заметили. Может, я был единственным, кто обратил внимание.

Эта мысль вывела меня из себя сильнее, чем следовало бы.

Я достал из кармана телефон, пролистывая контакты со знакомым, клокочущим раздражением. Мне нужно было проветрить голову, и был только один верный способ сделать это. Я начал просматривать список, мысленно вычеркивая имена. Слишком навязчивая. Слишком сложная. Слишком вероятно, что она будет ждать ответного звонка.

Я дошел до буквы «G». Джиджи ответила на первый же гудок.

— Райкер, — промурлыкала она. — Думала, ты никогда не позвонишь.

Полсекунды я почти собирался повесить трубку. Мое тело хотело того, что она могла предложить, но разум уже был в другом месте — на улице, где определенная девушка посмотрела на меня с чувством, которое не было желанием. И даже не любопытством.

Это было отвращение.

Мне следовало оставить все как есть. Позволить ей уйти, как и любой другой женщине, которая понимала, что я не стою этих хлопот.

Но я этого не сделал.

— Я еду, — сказал я, подавляя то, что, черт возьми, скребло у меня в животе. — Будь готова.

Резкий вдох. Я почти мог представить, как ее губы приоткрываются, эту легкую дрожь предвкушения в ее голосе, когда она ответила:

— Как скажешь.

Я сунул телефон обратно в карман, взяв со стойки свежий напиток. Мой младший брат, Чарли, попытался привлечь мое внимание, но я проигнорировал его. Наверное, хотел поговорить о делах. Мне это было неинтересно. Мой вечер был распланирован: душ, секс, еще один душ. А потом, если повезет, сон без снов.

Я вышел наружу в густую чарльстонскую ночь, духота прилипла к коже, словно второй слой. Несколько машин выстроились у подъездной дорожки, двигатели работали, пока водители ждали своих пьяных, хорошо одетых пассажиров.

И тут я увидел ее.

Изабель все еще стояла у бордюра, плотно скрестив руки на груди, словно могла свернуться в комок и исчезнуть. Парковщик подогнал ее машину — разумный маленький седан, которому не место рядом с Доминион-холлом, — и она заколебалась, прежде чем сесть внутрь, оглядывая территорию, улицу, что-то невидимое.

Она не смотрела на меня. Но она меня чувствовала.

В этом я был уверен, когда ее плечи напряглись, а дыхание прервалось ровно настолько, чтобы я это заметил.

Я медленно выдохнул, пальцы сжались в кулаки. Мне следовало оставить ее в покое. Следовало позволить ей уехать, не задумываясь. Вместо этого я сделал шаг вперед.

Она повернулась до того, как я подошел, ее острые зеленые глаза резали ночь, как лезвие. — Преследуешь меня, Дейн?

Я позволил уголку рта приподняться, медленно и осознанно. — Просто проверяю, доберешься ли ты живой. Алкоголь ударил мне в голову.

Она фыркнула, но в этом не было веселья. — Думаю, я справлюсь сама.

Я наклонил голову, глядя на нее слишком пристально, слишком внимательно. — Ты в этом уверена?

Она нахмурилась, и на секунду я увидел трещины в ее броне. Вспышку неуверенности.

Ее пальцы сильнее сжали ремешок сумочки. — А почему я должна быть не уверена?

Я посмотрел мимо нее, сканируя улицу так, как делал всегда. Такие, как я, не видели мир так, как нормальные люди. Мы не просто видели улицы и тротуары. Мы видели угрозы. Уязвимости. Слабые места под любым углом.

А Изабель? Она состояла из сплошных мягких линий и открытых дверей.

Слишком беззащитная. Черт, слишком соблазнительная.

— Потому что такие места, как Доминион-холл, играют не по тем же правилам, что и ты, милая, — сказал я, голос был тихим, ровным. — А мужчины внутри? Они не верят в честные бои.

Ее горло дрогнуло, когда она сглотнула. — Включая тебя?

Я ответил не сразу. Потому что, возможно, она уже знала.

Я сделал шаг ближе, медленно и размеренно, позволяя тяжести этого момента давить между нами. Ее запах — что-то мягкое и чистое, возможно, ваниль — смешивался с соленым бризом, доносившимся со стороны гавани. Это было опьяняюще.