Нашёл небольшое тонкое полотенце в шкафу, смочил уголок и подошёл к зеркалу.

Ссадин на мне было больше, чем пальцев на руках и ногах вместе взятых. Часть уже старые, но пара свежих болели и сочились кровью. Не сильно, но зачем оставлять то, что можно исправить?

Я прикоснулся смоченным в спирте полотенцем к ране, и боль пронзила меня до самых пяток. Затем боль превратилась в тепло, и я понял, что антисептик в этом мире работает точно так же, как в нашем — жжётся, но это правильно.

Обработав свои раны, я усмехнулся и глянул на замершего рядом Гришу. Он наблюдал за мной одновременно с восторгом и ужасом. «Что ещё учудил этот странный тип?»

— Давай сюда, но предупреждаю, будет больно. Так что не ори, просто терпи.

Гриша замотал головой, попятился. Я наступал.

Он упёрся в край ванны, уселся на бортик.

— Сейчас будет жечь.

Гриша зажмурился и закусил нижнюю губу.

Интересно, почему он не побежал, не стал отмахиваться или отнекиваться? Решил, что раз я сделал это себе, то не страшно? Или просто начинал доверять мне?

Я ещё раз смочил краешек полотенца и протёр Грише огромную ссадину на лбу.

Гриша замычал, выпучил на меня глаза и заморгал. На глаза ему навернулись слёзы. Казалось, миг, и он заорёт в голос, но он сдержался. Я прекрасно понимал, что спиртом по свежей ране — это весьма неприятно, но на фиг нам заражения?

— Молодец, что терпишь, — похвалил я его. — Давай, обрабатывай остальные раны сам. Учись.

— Зачем? — только и смог пробормотать Гриша.

Я объяснил, не вдаваясь в подробности развитие сепсиса. Как мог простыми словами.

Гриша смотрел на меня, как не сумасшедшего, но покорно принял полотенце и принялся делать то, что я ему подсказывал.

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — Обучение: обработка ран. Ученик Григорий (Косой) получил новые знания]

[Ученик: Григорий (Косой). Прогресс связи: 17%]

[Бонус наставнику: +10 Очков Наставления]

[Здоровье ученика: +2%, текущий показатель: 20%]

[Всего: 45 ОН]

Ого! Медленно, но верно, я получал бонусы. Это приятно. Никогда не думал, что мне будут так радовать какие-то циферки. Но как ни странно, от этих виртуальных цифр на душе делалось реально приятней.

Закончив обработку ран, я понял, что улыбаюсь и чувствую себя гораздо лучше. Пусть мы со вчерашнего дня ничего не ели, но чёрт возьми, я хотя бы помылся!

— Не знаю, что это мы сейчас делали, — задумчиво произнёс Гриша, — но я чувствую, что мне стало лучше.

— Так и есть!

Заверил я своего ученика.

— Слушай, Огрызок, ты не против, если я всё же постираюсь немного? Штаны совсем колом стоят.

— Не против, — ответил я.

Мне бы тоже не помешало, но я решил, что у меня есть задача поважнее.

Шарить по ящикам и брать чужие вещи я не собирался, а вот еда — это другое. Еда — это выживание. И если я смогу её раздобыть… желательно, не обворовывая бабку… но не буду загадывать. Там как получится.

— Стирай, я тихонько прошвырнусь по дому.

— Только будь осторожен, если бабка не в духе…

— Сам знаю. Ты тут тоже не шуми.

Гриша кивнул, и я вышел из ванной, предварительно убедившись, что коридор пуст.

Где-то вдалеке звучали голоса. Я прислушался и осторожно пошёл в том направлении.

Перед каждым поворотом я притормаживал, прислушивался, присматривался.

Дом жил своей жизнью. Дом звучал. И я мог сказать по этим звукам, что вряд ли я упущу момент, если кто-то окажется рядом. Половицы нещадно скрипели. Как бы самому не спалиться. Но весу во мне немного, а идти я старался вдоль самых стен. Так что делал это почти беззвучно.

Тем временем голоса стали громче. Один — старческий, дребезжащий — принадлежал бабке. Она бормотала что-то неразборчивое. Второй был тоже грубый, но не такой старый, женский, с ворчливыми, усталыми нотками.

— … я куплю уголь, как вы просили, чуть позже, — говорил второй голос. — Обед доготовлю и сразу займусь…

— Поторопись, Марфа, — отвечала бабка. — Я не собираюсь ждать, когда ты соизволишь расстараться. Не сделаешь — потеряешь работу.

— Да, Ваше благородие, всё сделаю, Ваше благородие.

— То-то, — проскрежетала бабка. — Чтобы через час всё было готово.

Да уж… не только «непростая», а ещё и родовитая? Дворянка, как минимум, если мне не изменяла память и, если в этом мире титулование совпадало с тем, что я знал. Может, и разорившаяся, сошедшая с ума, но дворянка.