Причина, по которой это довольно очевидное самоубийство 2002 года всё же попало в стопку возможных преступлений, заключалась в том, что судмедэксперт отметил два слабых углубления на запястьях покойного. Покрасневшая уборщица связала это с тем, что у мужчины, видимо, были некие сексуальные наклонности, которые она с мужем во всяком случае дома не практиковала. Заместитель начальника Маркус Якобсен поручил тогда вице-комиссарам Карлу Мёрку и Харди Хеннингсену найти одного или нескольких возможных секс-партнеров мужчины, а когда это не удалось, дело закрыли с той самой пометкой Харди.

В середине отчета было несколько кратких описаний того, что наблюдалось в гараже. Обычные полки с кучей бумажных полотенец, консервированными томатами и туалетной бумагой. Кроме того, там были малярные принадлежности и засохшие банки с краской, пятна масла и соль на полу, велосипед, которым не пользовались годами, если вообще когда-либо. И наконец, багажник для крыши, подвешенный под потолком, а также метла и ведро.

К тому моменту, когда Роза дочитывала отчет, её желудок, несмотря на перекус, уже час как нетерпеливо урчал. И если бы она поддалась голоду и просмотрела отчет в спешке, чтобы поскорее уйти домой, она наверняка не обратила бы внимания на маленькую и отнюдь не маловажную деталь: на полу лежала соль.

Она быстро просмотрела фотографии.

Труп сидел на водительском сиденье, слегка наклонившись вперед. Руки на коленях, аккуратно одет в твидовый пиджак, бывший его визитной карточкой, — в остальном ничего необычного. На секционном столе были отчетливо видны розовые трупные пятна, характерные для отравления угарным газом, и это было не самое приятное зрелище. Роза слишком хорошо помнила этого жирного идиота-политика, он был ужасным человеком.

Для совершенно обычного типового дома в Рёдовре гараж был просто огромным. Будь мужчина женат и имей детей-подростков, его бы давно использовали для шумных вечеринок. Но сейчас это была просто аккуратная пристройка с дверью в остальную часть дома и подъемными воротами, которые, кстати, не были заперты.

Только когда машину убрали из помещения, на фотографиях стала видна маленькая кучка соли. Белоснежная горка высотой 6–7 сантиметров — ничего такого, что показалось бы необычным там, где товары каждый божий день переносятся туда-сюда.

Роза совершенно забыла о голоде.

— Тебе следовало позвонить мне вчера вечером, Роза, — сказал Карл следующим утром.

— Нет, я не хотела будить Лусию, да и просто хотела домой. Я была в Вэрлёсе только в пол-одиннадцатого, Карл.

Её шеф кивнул, её вклад был оценен.

— Пошли, — сказал он, увлекая её за собой с отчетом в руке. Улыбался ли он коллегам по пути в кабинет начальника убойного отдела, и было ли в этой улыбке злорадство?

Маркус Якобсен сразу увидел триумф в их глазах и прервал свой телефонный разговор. — Что у вас для меня? — спросил он, когда Карл положил папку перед ним.

— Это то самое дело, о котором ты думал, и заслуга Розы в том, что она откопала его в архивах, — сказал он, с некоторой гордостью глядя на неё. — И теперь, когда я прочитал отчет, я тоже отчетливо помню это дело. Ты был прав, мне стоило позвонить Харди, потому что с его помощью я бы, наверное, вспомнил его мгновенно.

Он ткнул пальцем в последнюю строчку с протестом Харди. — Этот финал отчета он бы точно запомнил, а потом, возможно, и вот это.

Он положил фото пустого гаража перед начальником и ткнул пальцем на кучку соли.

Маркус поднял взгляд поверх очков-половинок.

— Черт побери, вот же она! — Он повернулся к Розе. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас запустила?

— Я догадываюсь, ведь эта кучка соли до боли напоминает ту, что лежала снаружи мастерской, взлетевшей на воздух в 1988 году. Возможно, есть связь с тем случаем, а может, и с другими делами. — Она нахмурилась. — Но сейчас я обеспокоена, потому что если ЭТО правда, то нам предстоит безумная работа по прочесыванию всех дел с 1988 года до сегодняшнего дня. Надеюсь, вы это понимаете, господин обер-полицейский. Может, мы вообще не найдем похожих дел с солью, а может, нам придется копать еще глубже, чем в 1988-й. Очень надеюсь, что нет.

— Я знаю, что это огромная задача, но как ты думаешь, Роза, почему мы всё равно за неё возьмемся?

— Потому что у нас есть два преступления, где тот, кто это сделал, явно постарался выдать их за нечто иное.

— То есть ты веришь в преднамеренное убийство в обоих случаях? — Маркус внимательно посмотрел на Розу.

— Мы оба верим, и ты тоже, Маркус, — вмешался Карл. — Иначе зачем бы ты так вцепился в дело мастерской?

— Да, но послушайте вы двое, давайте будем трезвомыслящими. Одно дело — интуиция, другое — стечение обстоятельств, которое легко может завести нас в тупик. Давайте, пока вы не найдете еще дело-другое с кучкой соли рядом с жертвой, будем считать, что всё это случайность. Но если найдете еще хоть одно — тогда и поговорим.

— Ладно, хорошо, — сказала Роза. — Но если за такими делами стоят преступления, мы должны учитывать, что причины смерти замаскированы настолько эффективно, что дела могли вообще не проходить через убойный отдел и, соответственно, их нет в нашем архиве. Это могли быть дела, классифицированные как «несчастные случаи со смертельным исходом», «самоубийства» или так называемые «естественные смерти», и в таком случае речь идет о тысячах случаев. Кроме того, нужно считаться с тем, что географически это могло происходить по всей Дании.