Вскоре Людовик осознал, насколько опасным стало его положение в Асти. 6 апреля Лодовико Моро направил под Асти отряд из 7.000 конных латников и 3.000 пехотинцев, предъявив Людовику ультиматум с требованием разрешить миланским войскам войти в город и перестать титуловать себя герцогом Миланским. Но Людовик проявив "энергию и мужество, которые не редко демонстрировал в критические моменты" [138] , укрепил Асти и направил герцогу Бурбонскому срочную просьбу о помощи: "Я только что получил несколько писем из Венеции. В них ясно показана ситуация с делами нашего короля в Италии, и, ей-богу, кузен, они требуют вашего пристального внимания. Прошу вас прислать мне людей, с помощью которых я смогу удерживать горные перевалы, чтобы обеспечить проход подкрепления и спасти Его Величество… Если мы не поможем ему сейчас же, король окажется в самой серьёзной опасности". Людовик также приказал Жоржу д'Амбуазу отправить в Италию деньги со своих личных счетов [139] . Поскольку Лодовико Моро медлил с решительными действиями, отчаянная ситуация в Асти вскоре нормализовалась. Несколько отрядов пикинёров, двигавшихся в Неаполь, остановились в Асти, а герцог Бурбонский быстро прислал достаточное количество людей, так что менее чем за месяц численность войск Людовика увеличилась с 2.000 до более чем 6.000 человек. Поскольку Людовику было несвойственно ждать, пока его кто-нибудь осадит, он перешел в наступление, несмотря на приказ короля находиться в готовности и по первому требованию выступить ему навстречу. Как высказался флорентийский историк Франческо Гвиччардини: "Трудно сопротивляться тому, что кажется выгодным самому себе" [140] . Тем временем Карл VIII 20 мая покинул Неаполь примерно с половиной своей армии, оставив остальную часть для оккупации королевства. Он писал королеве Анне, что надеется вернуться во Францию в середине апреля, поэтому отступление было вызвано не только созданием Венецианской лиги.

Вскоре герцог Орлеанский узнал о недовольстве правлением Сфорца в городе Новара, расположенном на границе Миланского герцогства и графства Асти. Когда два дворянина из этого города предложили передать его в руки Людовика, он быстро согласился и стал действовать. 10 июня в город был впущен французский отряд, а три дня спустя в него триумфально въехал и сам Людовик. Толпа приветствуя герцога кричала: "Орлеан! Орлеан! Франция! Франция!" По мнению Гвиччардини, если бы Людовик тогда сразу двинулся на Милан, он бы застал Лодовико Моро врасплох и дал бы сигнал к всеобщему восстанию против крайне непопулярного Сфорца. Однако Людовик действовал осторожно и атаковал лишь крепость близ Новары, увязнув в её осаде, что позволило Лодовико Моро собраться с силами и отправить к Новаре большое войско. Когда люди Сфорца нанесли тяжелые потери французскому кавалерийскому отряду, Людовику пришлось отступить и укрыться за стенами Новары [141] . Ввязавшись в одиночку в войну с Миланом Людовик сильно осложнил ситуацию. Его главной задачей было защищать перевалы через Альпы для безопасного возвращения короля и прийти ему на помощь, если потребуется, а не делать то что делал. К тому же оккупация Новары заставила Венецию напрямую включиться в войну против Франции.

Вскоре Карлу VIII понадобилась помощь, поскольку во время его продвижения из Рима на север участники Венецианской лиги собрали армию примерно в три раза больше его собственной. Но французские полководцы воспользовавшись нерешительностью своих врагов, оставивших перевалы открытыми, провели свою армию через Апеннины, и вышли к Форново на реке Таро, притоке реки По. Утром 6 июля 1495 года Карл VIII воссел на большого чёрного жеребца и обратился к своим войскам со словами: "Сегодня я узнаю, кто мои друзья, и с ними я буду жить или умру" [142] .

В последовавшей битве король, ставший главной целью атаки командовавшего армией лиги Франческо II Гонзага, маркиза Мантуи, "проявил большую смелость и благородно защищался" [143] . Превосходная артиллерия и свирепый стиль боя французов, к которому итальянцы не были привычны, сыграли важную роль в исходе битвы, но не менее значимым фактором стало наличие огромного французского обоза, нагруженного трофеями добытыми в Неаполе. Оставшийся почти не защищенным из-за нехватки войск, обоз отвлек на себя значительную часть кавалерии лиги. Понеся большие потери итальянцы отступили, но поскольку они сумели разграбить обоз, то заявили о своей победе, французы же добились того, что им было нужно — безопасного отступления в Асти. Они прибыли туда 16 июля после того, что Коммин, участвовавший во многих кампаниях, назвал самым трудным походом в своей жизни.

В Асти французской армии дали возможность отдохнуть, но некоторые отряды пришлось отправить на помощь осажденному в Новаре герцогу Орлеанскому. Его положение становилось все более опасным не только из-за быстрого истощения продовольствия, но и потому, что венецианский контингент, недавно сражавшийся при Форново, присоединился к осаждающим город войскам. Две попытки французов перебросить в город подкрепление провалились, к тому же стало известно, что большинство защитников, включая самого герцога, больны. Сообщалось, что у Людовика четырёхдневная лихорадка, форма малярии, при которой высокая температура поднимается через каждые три дня на четвёртый. Тем не менее, герцог энергично участвовал в обороне города и проявлял солидарность со своими людьми, вкушая их еду и отправляя угощения со своего стола больным и раненым [144] .

Находившиеся в Асти французы измученные битвой при Форново и тяжёлым переходом не смогли предпринять попытку деблокады Новары, и после ожесточенных споров в Королевском Совете было решено вступить с врагом в переговоры. Итальянцы были у этому готовы, поскольку болезни сократили и их силы. Коммин, возглавлявший в Верчелли французскую группу переговорщиков, попросил разрешить Людовику посетить короля. Союзники согласились на просьбу, но когда маршал Пьер де Жье прибыл в Новару, чтобы сопроводить принца в лагерь короля, солдаты отказались отпустить Людовика, пока маршал не отдаст двух своих племянников в качестве заложников как гарантию возвращения герцога. Три дня спустя было достигнуто перемирие, согласно которому французские войска должны были покинуть Новару с воинскими почестями, а горожане поклялись не пускать в город ни одну из враждующих сторон до заключения прочного мира.

Коммин описал плачевное положение покинувших Новару солдат: из 7.500 человек погибли 2.000, а из остальных только 600 могли самостоятельно передвигаться. 9 октября заключенный в Верчелли мир вернул Новару Сфорца, в свою очередь отказавшегося от претензий на Асти, а французский король согласился больше не поддерживать Людовика в борьбе за Милан. В Королевском Совете вновь разгорелись ожесточенные дебаты о том, следует ли принимать такой договор. Друг Людовика, принц Оранский, только что прибывший из Франции, договор решительно поддержал. По словам Гвиччардини, герцог Орлеанский воспринял слова принца Оранского с таким негодование, что они тут же принялись друг друга оскорблять [145] . Но поскольку король хотел вернуться во Францию, условия мира были приняты.

22 октября 1495 года Карл VIII свернул лагерь и пять дней спустя прибыл в Гренобль. Сен-Желе писал, что герцог Орлеанский был обескуражен тем, что ему пришлось покинуть Италию таким образом. Тем не менее, он принимал активное участие в рыцарских турнирах, охоте и развлечениях, которым предавался король, пока двор оставался в Лионе [146] . Все они игнорировали плохие новости из Неаполя, где оставшейся французской армии требовались оружие, припасы и деньги. Ещё до того, как Карл VIII покинул Неаполь Фердинанд Арагонский отправил армию на Сицилию. Затем она переправилась на материк и в июле 1495 года вступила в бой с французами. Хотя французы и победили, но неаполитанцы воспользовались отсутствием французского гарнизона и впустили в город беглого короля Ферранте. Большая часть Неаполитанского королевства признала его законным королём, французы же сохранили контроль только над частью территории, сумев удержать несколько ключевых крепостей.