Снова этот проклятый профессорский тон. Во мне вспыхнуло негодование.

— Спасибо, но я сам могу справиться со своими проблемами.

— Нет, если Пенни проснется — сказала Кэролайн.

— Что ты имеешь в виду?

— Бадж не уверен, что сможет её контролировать.

— Мы уже позаботились об этом — сказал я.

— Если ты говоришь о той информации, которая у тебя на них есть … Послушайте, Бадж хорошо подготовился. Кампания "Сочувствие" защищает его жену, пока она в коме. Раскрой что-нибудь о её природе оборотня сейчас, и общественность съест тебя живьем. Это удвоится, когда программа искоренения наберет обороты. Общественность воспримет это как клеветническую кампанию. Это означает, что если Пенни проснется, у нее будет карт-бланш, чтобы напасть на тебя.

Я уже рассуждал подобным образом, но отказался проявлять слабость.

— Я перейду этот мост, когда доберусь до него — сказал я.

— Ради твоей безопасности — продолжила Кэролайн — я думаю, тебе следует на некоторое время приехать в царство фей в качестве нашего гостя.

— Нашей, то есть твоего и Ангелуса? — Я покачал головой — Забудь об этом.

— Просто пока мы не сможем оценить ситуацию и посмотреть, к чему приведет программа искоренения. Обычно фейри не вступаются за тех, кто не принадлежит к фейри, но для тебя я подготовила исключение.

Я взмахом руки попросил её остановиться.

— Конечно, ты можешь взять с собой свою кошку — сказала она.

— Послушай, Кэролайн. Я понимаю, что тебе неприятно из-за того, что произошло между нами, и ты хочешь попытаться загладить свою вину. Но я не нуждаюсь в благотворительностью. Я могу о себе позаботиться.

— Не против тех сил, которые могут собраться.

Серьезность в её голосе соответствовала тяжести её взгляда: что бы это ни было, она чего-то недоговаривала. Я хотел надавить на нее, но гордость не позволила. Я встал из-за стола.

— Спасибо, что заглянула — сказал я.

— Эверсон...

Я подошел к двери класса и открыл ее. Через мгновение она встала и направилась ко мне.

— По крайней мере, пообещай мне, что подумаешь об этом. У тебя все еще есть мой номер телефона. Оставь мне сообщение.

— Я оставил несколько сообщений еще в апреле — холодно сказал я.

Она сделала неуверенное движение, чтобы обнять меня, но я отступил на шаг и уставился в точку прямо над её головой. Через мгновение Кэролайн сдалась и покинула мой класс и, скорее всего, мою жизнь.

Скатертью дорожка.

— У меня все пакеты со льдом промокли — надулась Табита, когда я повесил трость на вешалку и запер за собой дверь квартиры.

Я посмотрел туда, где на диване развалилась моя кошка, и вентилятор обдувал оранжевые волосы с её прищуренных глаз. её насест представлял собой систему охлаждения, которую я специально для нее соорудил: большую кошачью лежанку, установленную поверх мешков со льдом. Пакеты были наполнены водой, один из них упал на пол и протекал.

— Да, да — вздохнул я — Поднимайся, я их поменяю.

— Невыносимая жара — пожаловалась она, вставая с кошачьей лежанки и потягиваясь — Ты можешь что-нибудь с этим сделать?

— Я же говорил тебе, мы стоим в очереди к специалистам по кондиционированию воздуха.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Ты выглядишь как ходячая смерть.

— Просто тяжелое утро в колледже.

— О, конечно — сказала она — Рассказывать истории аудитории из впечатлительных молодых женщин, которые смотрят на тебя с восхищением и хлопают ресницами. Должно быть, это чертовски мучительно.

— Это не имеет никакого отношения к моим занятиям, и следи за своим языком — Я взял пакеты с капельницами и отнес их в кухонную раковину.

— Расскажи.

— Спасибо, но нет.

Я чувствовал на себе её проницательный кошачий взгляд, пока вынимала содержимое пакетов и насыпал в них свежий лед. Жара в сочетании с неработающим кондиционером настроили Табиту еще более враждебно, чем обычно. Она искала возможность подколоть меня. Я не собирался давать ей такой совет.

— Ну, если ты не скажешь мне, в чем дело — сказала она — как я смогу тебе помочь?

— Ты поможешь мне? — Я рассмеялся — Это круто.

Я вернулся с пакетами для льда и свежим полотенцем и разложила их под кошачьей подстилкой. Старым полотенцем я вытер все, что пролилось на пол.

— О, перестань, дорогой — сказала она обиженным голосом, сворачиваясь калачиком на кровати, и лед захрустел, когда она пошевелилась — Я знаю, что не всегда показываю это, но меня просто убивает, когда тебя что-то беспокоит.

— Да, точно.

— Я серьезно. Кроме того, с кем еще тебе можно поговорить?