— Но я уверен, — Зарен обернулся, и на его губах заиграла лёгкая, почти дружелюбная улыбка, — что у вас всё будет в порядке. Потому что вы человек ответственный. Правда?

— Д-да, — выдавил Лыткин. — Конечно.

— Потому что эти книги… они очень важны для меня. Они хранят мудрость одного человека, который мне очень дорог. Как учитель.

— Всё будет в лучшем виде. Книги доставят в целости и сохранности. Я ручаюсь!

— Ручаетесь? — Зарен вернулся за стол, сел. — Хорошо. Тогда идите и работайте. И помните: я жду результата.

Дневник я отложил в сторону. К нему я еще хотел вернуться. Знакомая фамилия — Виктор Зарен, — не давала покоя. Могло ли это быть совпадением? Вполне. Но слишком их тут много. К тому же еще этот туман… Кстати о нем пока ничего выяснить не удалось. Может, дневник даст ответ? С этим надо разобраться, а пока — работа.

Мы трудились почти четыре часа. Планшет в моих руках давно разрядился наполовину, пальцы затекли от постоянного печатания, а глаза устали вглядываться в полумрак, разгоняемый только слабым светом фонариков. Но дело двигалось. Полка за полкой, ящик за ящиком — опись росла, приобретая угрожающие масштабы.

— Пятьдесят семь, — вслух произнесла Катя, занося очередной фолиант в планшет. — «Compendium Maleficarum». Семнадцатый век, судя по переплёту. В хорошем состоянии, если не считать, что пахнет от него…

— Тухлой рыбой? — подсказал я, не отрываясь от планшета.

— Примерно. — Она поёжилась и убрала книгу в ящик. — Алексей, сколько ещё?

Я сверился с планом, который набросал на скорую руку.

— Первый стеллаж почти закончили. Осталось два. И ещё те ящики в углу, под грудой тряпья. Сегодня точно не успеем.

— А хотелось бы… — Катя устало прислонилась к стене. — Я уже замёрзла, проголодалась и хочу на свет божий. Тут такое ощущение, будто сам воздух давит.

Я не мог с ней не согласиться. Магия здесь действительно давила — плотная, старая, пропитанная чем-то тёмным и тягучим. Дар внутри меня ворочался, требуя выхода, но я держал его под контролем. Последнее, что мне сейчас нужно — случайно поглотить что-то из этой чертовщины.

— Ещё немного, — сказал я скорее себе, чем ей.

Катя вздохнула, но кивнула. Мы продолжили.

Где-то через полчаса, когда я копался в очередном ящике, до меня донёсся звук. Слабый, едва уловимый, но отчётливый.

Вой.

Я замер, прислушиваясь. Катя, стоявшая у соседнего стеллажа, тоже насторожилась.

— Ты слышала? — шёпотом спросил я.

— Да. — Она подошла ближе. — Что это? Ветер?

— Нет. — Я покачал головой. — Ветер так не воет. Это… живое. Может, собака?

Вой повторился. Теперь он был ближе.

— Там, наверху, — прошептала Катя. — Снаружи.

— Предлагаю на этом и закончить на сегодня, — твёрдо сказал я. — Надо выбираться. Пока окончательно не стемнело.

— Согласна!

Мы побросали блокноты и планшеты в сумки, закинули лямки на плечи и направились к выходу. Коридор с мумифицированными слугами встретил нас привычной тишиной, но теперь в ней чудилось что-то новое — будто мёртвые провожали нас взглядами.

— Не оглядывайся, — шепнул я Кате, хотя сам еле сдерживался, чтобы не обернуться.

Лестница. Ступени, вырубленные в земле, вели наверх, к спасительному свету.

Я остановился у двери. У той самой, которую мы миновали, когда спускались. Тогда я не обратил на неё внимания — обычная деревянная дверь, изъеденная древесными жуками. Сейчас, в сумеречном свете, я увидел то, чего не замечал раньше.

На двери были вовсе не следы от короедов. Руны.

Кривые, неопрятные, хаотичные, они покрывали всю поверхность — вырезанные в дереве, заполненные чем-то тёмным, похожим на запёкшуюся кровь. В центре, на уровне глаз, красовался сложный символ — переплетение линий и углов, которое, казалось, пульсировало в такт моему сердцебиению.

— Катя, — позвал я, не сводя глаз с двери. — Ну-ка, посвети сюда.

Она подошла, направила фонарь.

— Что это? — Катя нахмурилась, вглядываясь. — Я таких не знаю.

А вот я такие уже видел — в западном крыле Архива. Удивительно было их встретить тут. Может, какое-то распространённое наречие? Кажется, только один человек сможет ответить на этот вопрос.

— Ну что, идем? — нетерпеливо спросила Катя.

— Сейчас. Еще одну минутку, — сказал я, доставая телефон из кармана. — Будем надеяться, что спутник еще не улетел!

День в отделе систематизации тянулся медленно, как патока. Лыткин с утра уехал на какое-то совещание, Мария Ивановна копалась в картотеке, а Костя, кажется, поставил себе цель стать тенью Алины.