Рудольфовна сделала шаг назад. И споткнулась о край крыльца, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Наверняка удержалась бы, если бы не выпитое… Оберег вылетел из её пальцев, описал в воздухе дугу и упал в траву.

— Нет! — закричала она.

Тени тут же рванули вперёд.

Я не успел ничего сделать. Не успел даже крикнуть. Тени хлынули к крыльцу, обтекая старуху с двух сторон, и в их стремительности было что-то нечеловеческое — они скользили, плыли, будто сам воздух нёс их вперёд.

В тот же миг за моей спиной, из комнаты Кати, раздался звон разбитого стекла и крик девушки. Короткий, обрывающийся, полный ужаса.

Я развернулся и рванул туда, сжимая в руке обсидиан. Мысли обгоняли друг друга: только не она, только не Катя, только не…

Я влетел в комнату.

Пусто.

Окно разбито. Стёкла под ногами, ветер треплет занавеску, впуская в комнату ночной холод и запах сырой земли. Моей спутницы нигде нет.

— Катя! — заорал я, выглядывая в разбитое окно.

Там, в темноте, мелькнула тень — и исчезла.

Во мне что-то проснулось, какое-то давно забытое чувство. Я вдруг понял, что если не помогу сейчас Кате, то… упущу что-то важное. Ее упущу.

Я рванул из комнаты к выходу, в темноту, в погоню, но в этот момент сзади раздался голос:

— Стой!

Я обернулся. Рудольфовна. Бледная, с трясущимися руками.

— Не ходи туда, — сказала она. — Не успеешь. Они быстрее.

— Катя там! — заорал я.

— Знаю. — Голос её был странно спокоен. — Но если ты сейчас выйдешь — они заберут и тебя. А так… у неё есть шанс.

— Какой шанс?! — Я схватил её за плечи, встряхнул. — Говори!

Рудольфовна посмотрела мне в глаза. В её взгляде было что-то, от чего у меня внутри всё похолодело.

— Они не убивают сразу, — тихо сказала она. — Им нужна плата. Жизненная сила. Они будут пить её медленно, пока она не засохнет. Это может длиться несколько часов. У нас есть время до рассвета.

— До рассвета?! — Я не верил своим ушам. — Она умрёт до рассвета!

— Не умрёт, — покачала головой Рудольфовна. — Если мы подготовимся. Если найдем заклятия. Если ты сможешь отвлечь их. Если дождемся подкрепления. Если…

— Замолчите! — рявкнул я. — Ждать до утра я не собираюсь! Куда они ее утащили?

— Нельзя!

— Куда?! — заорал я. — Куда они её утащили?!

Старуха вздрогнула. Глаза у неё были безумные — от страха, от выпитого, от всего сразу.

— Не уберегла… — прошептала она. — Господи, не уберегла… девку молодую… не уберегла…

— Рудольфовна! — Я схватил её за плечи, встряхнул. — Куда они её понесли?!

Она посмотрела на меня, и, кажется, только сейчас поняла, кто я и что происходит.

— В усадьбу, — выдохнула она. — К барину. Туда. Они всегда туда носят. Там… там они силу берут. Там…

Я развернулся, чтобы бежать, но старуха вдруг схватила меня за руку. Сильно, не по возрасту.

— Оберег. Он в траве, там, где я упала. Найди его. Пока они не нашли. Он защитит тебя. Без него ты с ними не справишься.

Я вылетел во двор, не чувствуя ног. Тени исчезли.

Припал на колени, лихорадочно шаря руками в траве. Пальцы нащупали что-то твёрдое, холодное. Оберег.

Я схватил его.

И побежал.

— Лекс! — раздалось сзади.

Я обернулся на бегу. Серая молния догоняла меня.

— Арчи?!

— Я с тобой, — выдохнул кот, поравнявшись. — Ты без меня там пропадёшь.

— Там опасно!

— А здесь, думаешь, безопасно? Ты оберег забрал! — фыркнул он, не сбавляя темпа. — Бежим давай. Время не ждёт.

Мы вылетели на пустошь. Усадьба стояла на холме — чёрная, огромная, с пустыми глазницами окон, в которых не горело ни огонька. Луна, выглянувшая из-за туч, на мгновение осветила облупившиеся колонны, покосившийся фронтон, разбитую черепицу крыши.

— Тишина какая, — прошептал Арчи, прижимая уши. — Даже тени не воют.

Я прислушался. Действительно, вой, который преследовал нас всю дорогу, стих. Абсолютная, мёртвая тишина стояла вокруг — ни ветра, ни шороха листьев, ни скрипа деревьев. Будто само место затаило дыхание.

— Идём, — сказал я и шагнул к парадному входу.

Двери были распахнуты. Одна створка висела на одной петле, другая валялась на полу, расколотая пополам. Внутри зияла чернота, в которую не проникал даже лунный свет.