Правый пленник, тот, что помоложе, взвизгнул, пытаясь отползти на коленях:

— Я расскажу! Не надо! Я все расскажу!

— Баюн, отбой, — спокойно скомандовал я.

Кот, все еще пребывающий в облике чудовища из ночных кошмаров, развернулся ко мне. На его морде — удивительно знакомой даже в таком, искаженном изображенной яростью и клыками обличье — я прочитал непритворное облегчение. Видимо, питаться такой дрянью он и правда брезговал, и перспектива жевать грязный ботинок наемника его не прельщала.

— Говори, — сказал я пленнику, не опуская ствола автомата.

Закончить он не смог.

Голова пленника резко запрокинулась, словно ее потянули за невидимые волосы, тело затрясло в жутком, неестественном припадке. Рот открылся в беззвучном крике, мышцы во всем теле напряглись.

Всплеск магии.

Он дернулся в последний раз и обмяк, мешком повалившись на бок. Ни крови, ни следа насилия, был человек — или существо, человеку биологически идентичное, — стал труп.

Я шагнул к нему, приложил пальцы к шее.

— Холодный, — констатировал я. — Моментально. Видимо, какие-то чары мешали ему назвать личность заказчика.

Оставшийся стрелок — тот самый, упрямый — смотрел то на трупы своих напарников, то на меня, то на бесстрастного Милорадовича. Его дыхание сбилось, превратившись в хрип. Понял, наверное, что выхода нет. Говоришь — умираешь. Молчишь — тоже, и мучительно.

И в этот момент, похоже, он принял решение. Единственное, дающее ему хоть какую-то надежду продлить свое существование, а человек за надежду цепляется до последнего.

Полыхнуло магией. Пленник вскинул руки, теперь заканчивавшиеся обугленными лохмотьями — уничтожил собственные кисти, чтобы освободиться от «браслетов». Боль его даже не замедлила. Воздух почти что задрожал — знак подготовки последнего, отчаянного колдовства, многократно усиленного страхом, отчаянием, гневом и болью загнанного в угол бандита.

Я вскинул трофейный автомат, и вдавил спусковой крючок до упора.

Заклинание бандита прервалось, так и не сформировавшись — пули прошили его грудь, отбрасывая назад.

А я не отпускал.

Бандит рухнул, дергаясь под ударами свинца — а я не отпускал.

Гильзы звонко сыпались на бетон, приклад бил в плечо. Я превращал его тело в решето, вымещая всю злость, все напряжение последних дней, всю досаду от того, что ниточка снова оборвалась.

Даже когда затвор встал на задержку, и автомат сухо щелкнул, сообщая, что магазин пуст — я отпустил крючок не сразу.

Нерационально? Плевать. Мне не жалко.

А допроса бы все равно не вышло. Судя по первому, им всем мозги заколдовали, и всякая попытка сдать заказчика заканчивалась смертью.

В помещение ворвались люди князя, до того охранявшие периметр и пребывавшие снаружи. Они рассредоточились, беря периметр под прицел, готовые к бою.

Но напрасно. Тут не бойцы требовались, а уборщики. И труповозка.

— М-да, — кисло протянул я, опуская автомат и глядя на месиво, оставшееся от последнего свидетеля. — Вот тебе и «языки». Неразговорчивые нынче пошли гости.

— Я бы на вашем месте не спешил унывать, Дмитрий Сергеевич, — невозмутимо заметил Милорадович, заложив руки за спину. — Во-первых, вы, сдается мне, расстраивались, что играем мы, как вы выразились, «в одну калитку»? Так вот, по итогу сегодняшнего вечера счет уже четырнадцать-ноль. Господин Кузнецов жив, вы живы и я жив, а четырнадцать наших потенциальных убийц, включая недавнего снайпера, — нет.

— Справедливо, — я ухмыльнулся.

Это меня и правда радовало. Мы не приблизились к заказчику, возможно. Но мы нанесли ему ощутимый, значимый урон.

— Бойцы такого уровня на дороге не валяются, — продолжил князь, обводя взглядом руины. — Заполучить их к себе, сработаться, экипировать — очень, очень трудно и дорого, а уникальный боевой опыт каждого и вовсе бесценен. И это не считая снаряжения, транспорта. Потери врага исчисляются очень солидными суммами — и временем, их не восполнить моментально, просто забросав проблему деньгами. И пусть у нас нет их показаний, но есть тела. Генетический материал, слепки аур, кровь, лица, в конце концов… — князь покосился на ближайший обгоревший скелет. — Некоторые.

— Допустим. Это даст нам узнать, кем они были.

— Именно, — Милорадович кивнул. — И это само по себе ценно.

— Но ведь снайпера не отследили, — возразил я.

— На снайпера у нас была только кровь и ограниченное время. С этими же господами работать будем тщательно и дотошно. Мои люди не упустят ни одной детали.

А кто его знает, может, что-то из этого и выйдет. Технологии не стоят на месте, а магия крови — вещь сильная.

— И тогда можно будет найти совпадения, провести параллели… — начал я.