Она лежала там же, где я её вытянул. Только теперь выглядела ещё бледнее. Сине-зелёный свет озера делал лицо почти мёртвым.

Я попытался встать. Ноги тут же сложились.

Пришлось ползти.

Каждое движение отдавалось тупой болью в спине и рёбрах. Я цеплялся за трещины в камне и тянул себя вперёд на одном упрямстве.

— Катя, — голос сорвался в хрип. — Эй. Слышишь меня?

Я добрался до неё, перевернул на спину. Голова безвольно откинулась. Губы были сжаты. Ресницы не дрогнули.

Я приложил ладонь к её щеке.

Холодная. Слишком холодная даже после этого проклятого проклятого места.

— Ну же…

Я легко хлопнул её по щеке. Потом ещё раз.

Ничего.

Я наклонился, приложил ухо к груди.

Пещера наполнилась своим звуками. Где-то капала вода. В глубине озера ещё потрескивал лёд. По камню гуляло гулкое эхо. А там, где должен был быть стук сердца, не было ничего.

Ни дыхания. Ни удара. Ни какого-либо звука.

Полная тишина.

Твою мать.

Внутри что-то резко оборвалось. Стало даже как-то легче. Не потому, что боль ушла. Просто организм перестал пытаться держать всё сразу. Боль, откат, холод, усталость — всё отодвинулось. Осталась одна мысль.

Я сжал челюсти, заставил себя собраться и проверил пульс на запястье.

Пусто.

Потоки энергии внутри неё почти встали. Каналы выглядели так, будто их выжгло и залило холодом одновременно.

— Не смей, — выдохнул я. — Слышишь?

Нет.

Ты здесь не умрёшь. Я не позволю.

Нет, ты не умрёшь здесь. Я не позволю.

Руки дрожали, но не от страха, а от перенапряжения каналов. Практически вся левая рука покрылась белым инеем и шевелилась едва-едва. Сжимать нож в пальцах было проблематично, но это нужно было сделать, чтобы в ответственный момент не проткнуть девушку насквозь.

Сильнее сжал пальцы. Послышался хруст льда… и костей.

— Ты не сможешь, — послышался голос в голове.

Передо мной появился небольшой образ змеи, светящийся сине-белым пламенем. Она лениво изогнулась, но в голосе звенело напряжение.

— Удивительно, что ты вообще находишься в сознании после всего, что пережил, — продолжила она. — Если сейчас ты попытаешься использовать техники…

— Это не важно, — тихо, но твёрдо прокряхтел я через зубы, сквозь боль. — Я притащил её сюда. На мне вина за это. Я должен сделать всё возможное.

Ножом прошёлся вдоль кожаного доспеха, освобождая грудь от стягивающих ремней. Кожа под ним была бледной, покрытой потом. Дав себе непосредственный доступ к «рабочей поверхности», одной рукой разжал её пояс, а другой в это время пропускал через её грудную клетку энергию.

Взгляд сам зацепился за чёрные татуировки, что шли вдоль всего тела. Знаки знакомые, но сейчас не время для того чтобы рассматривать девушку.

Каналы уже не просто выли — они буквально кричали на меня:

Идиот. Ещё немного — и ты больше никогда не сможешь использовать энергию.

Но останавливаться нельзя.

Руки всё ещё слушались плохо, да и энергия внутри источника плескалась буквально на грани. Пришлось взять остатки лекарского пламени из источника и направить в целую конечность.

Миг — и через несколько секунд на кончиках пальцев вспыхнули зелёные искры… и так же быстро рассыпались в прах.

— Нет… нет-нет-нет, — бормотал я себе под нос, судорожно перебирая в голове хоть какие-то варианты. — Точно ведь должно быть хоть что-то…

Боль отступила на второй план. В голове крутились различные варианты, но для всех них нужно было просто колоссальное количество ресурсов и энергии, которых у меня сейчас не было.

Руки сами сложились у неё на груди, выполняя привычные для этого тела движения. Ладони легли чуть выше середины грудины. Я начал надавливать, продавливая грудную клетку на несколько сантиметров.

Сил катастрофически не хватало. Мышцы ныли — даже не болели, а просто были пустыми, без какого-либо остатка резерва. Я пытался запустить сердце, освободить дыхательные пути, но без энергии это были бесполезные трепыхания.

Ещё раз. И ещё.

Приложился губами к её губам, делая вдох, выдох, пытаясь восполнить воздух в лёгких. Искусственное дыхание. Техника простая, примитивная, но в этом и её плюс — не требует пламени. Вот только результатов всё равно не было.

Ещё сорок нажатий! Нельзя сдаваться!