Толстошлемник плотнее.

В какой-то степени он скорее не гриб в нашем бытовом понимании, а грибной корнеплод. Тяжёлый, мучнистый, питательный, с меньшим содержанием воды, с дополнительными веществами в мякоти, с волокнистой структурой. Как и у нормального гриба, у него толстые стенки клеток, и он плохо усваивается. Поэтому его приходится сушить, молоть, варить, квасить, жарить, прессовать, мариновать и превращать в то, что дварфы называют хлебом.

Толстошлемник — не только еда. Он ещё и химическая основа дварфийской цивилизации.

В нём должны быть ферменты, которые расщепляют хитин. В реальном мире это не взято совсем с потолка: хитиназы существуют у бактерий, грибов, растений, насекомых и животных; у грибов они участвуют в росте, перестройке клеточных стенок, питании и разложении хитина. То есть гриб, который умеет работать с хитином, вполне правдоподобен. Особенно если вокруг целая подземная экосистема, набитая насекомыми и ракообразными.

Дварфы мелко рубят хитиновый панцирь камнежоров, насекомых и всякой подземной дряни, какую поймают, смешивают его с мякотью толстошлемника, добавляют закваску, минеральные соли, кислоты, иногда золу грибнины или мочевину, может, в некоторых технологических процессах используют рунное тепло, иногда то, о чём лучше не спрашивать за обедом, и получают клейкую стекловидную массу.

Это дварфийский клей.

Немного другой рецепт — и уже строительный раствор.

Тут мне тоже можно не прятать глаза. Современные исследования действительно активно смотрят в сторону хитина и хитозана как основы биоклеев. Хитозан получают из хитина, а хитозановые клеи рассматривают как перспективную биооснову для древесных композитов.

И вот это уже очень дварфийская штука.

У людей дерево даёт доски, балки, уголь, смолу, бумагу, ручки инструментов, мебель и тысячу мелочей.

У дварфов толстошлемник и грибнина делают примерно то же самое, только с дварфийским колоритом. Всё из очень малого: еда, брага, закваска, клей, раствор, кислоты, дубители, пропитки, корм, сырьё для ремесла, лекарственная основа, бытовая химия и, надо думать, специфический запах.

Теоретически, с помощью особых добавок из толстошлемника можно получать кислоты для обработки грибнины. Один рецепт делает её эластичной, почти резиновой. Другой — твёрдой и прочной, как дерево хороших пород. Разварить, смешать, дать грибнине прорасти внутрь и высушить — практически пластик. Довести до состояния однородной массы и добавить закрепитель — и аналог каучука для ремней, уплотнителей, подошв.

По-хорошему, надо всё же разные грибы делать, но я не настолько дварф, чтобы продумать технологические цепочки. Я оставлю технологию за границами книги, оставив только толстошлемник как то, вокруг чего выросла дварфийская цивилизация, как наша вокруг зерновых.

С помощью кислот и реакций дварфы делают толстые коврики из собранных бактериальных матов. Из них же получают мягкие прокладки, одеяла, набивку для поддоспешников, спальные подстилки и всё то, о чём героическое фэнтези обычно не думает, ведь у героя обычно не натирает ноги.

Отдельная вершина — жар-желе.

Тут одной мякоти толстошлемника или другого особого гриба мало. Реакция горения, столь привычная нам, довольно требовательна к ресурсам. Мы это не вполне понимаем, поскольку обычно сжигаем растения.

Короче, в XVII веке учёный по имени Ян Баптист ван Гельмонт, по недоразумению родившийся человеком, а не дварфом, сделал очень дварфийскую вещь. А именно: он решил узнать, сколько земли жрёт дерево за время роста. Он посадил иву весом 2,3 кг в кадку с 90,7 кг сухой земли и... пять лет ждал. Ну, ещё поливал. Но только водой.

Результат: ива выросла до 76,7 кг, а вес земли уменьшился всего на 57 граммов.

Суть в том, что привычные нам растения вообще-то то ещё волшебное допущение: они создают себя из воды и воздуха. Ну, технически из углекислого газа, но тем не менее. Это ли не удивительно?

В Подземье я пока не нашёл чего-то настолько ненужного, что можно было бы сжечь. А сжечь что-то было нужно. Дварфам пришлось делать это самим, и так оно стало нужным. Подозреваю, добытые породы, содержащие серу или другие соли, добавляют, возможно, немного переработанного хитина и какую-нибудь мерзкую дварфийскую закваску, которую нельзя давать нюхать людям. Кто знает, может, у них есть каменные цистерны с колониями микроорганизмов, которые всё это едят, а жар-желе — продукт их жизнедеятельности. Кто знает. Я нет. Но для функционирования цивилизации мне необходимо плотное эффективное горючее для ламп. И, опционально, для печей, бытовых нагревательных плит, треножников перед богами и всего, что ещё может понадобиться.

Ах да.

Почти всё, что я перечислил, после небольшой корректировки рецепта может сойти за пиво. Ибо пиво тоже делается в основном из толстошлемников.

И это строго выверенная внутренняя логика мира, ведь если у народа есть продукт, который можно есть, сушить, клеить, жечь, квасить, дубить, превращать в строительный раствор и в поддоспешник, то этот народ неизбежно попробует сделать из него пиво.

Отлично, сажаем толстошлемники во все поля... Ага. А вот полей то у нас, как раз и нет. Есть Свеппсал - грибной зал И тут из название уже видно, что пространство ограниченно.