Ночной мрак в лесу — хитрая штука; только решишь, что уже полная темень, как она сделается еще непрогляднее.

Всюду лежал снег, дорога угадывалась скорее как просвет между деревьями.

Неужто он уже сбился с пути? Сердце стучало как барабан. Он должен найти дорогу!

Внезапно Йегуда-Лейб потерял направление. С какой стороны он пришел?

Длинные пальцы тьмы постепенно заползали в душу.

И вдруг зазвенела уздечка. Копыта застучали по снегу.

Лошадь — это люди. Люди — это дорога.

Не раздумывая, Йегуда-Лейб рванул вперед.

И лишь разглядев между деревьями неясные очертания лошади, вспомнил о страшном Авимелехе.

— Кто там?

Теплый свет фонаря разорвал темноту.

— Эй!

Йегуда-Лейб замер. В мерцающем свете фонаря он смог разглядеть человека: точно не Авимелех, но, может быть, даже хуже.

— Я знаю, ты там, — крикнул Исер Фрумкин в чащу леса.

Проглотив свою гордость, Йегуда-Лейб вышел на свет.

— A-а, это ты, — пробурчал Исер.

Оказывается, Йегуда-Лейб в темноте принял за лошадь коренастого ослика Фрумкиных. Исер, держа поводья в руке, сидел в старенькой двуколке.

— Что ты тут делаешь? — спросил Йегуда-Лейб.

— Еду в Жабинск. На свадьбу.

— Отец тебя отпустил? — удивился Йегуда-Лейб.

— Я не нуждаюсь в его разрешениях, — фыркнул к Исер.

Йегуда-Лейб покачал головой.

— Зато в осле его ты нуждаешься.

Исер даже поморщился от такой глупости.

— Меньше знает — крепче спит. А ты-то что тут делаешь так поздно?

— За мной гонятся.

— Да кому ты нужен? — рассмеялся Исер.

Йегуда-Лейб пропустил оскорбление мимо ушей.

— Одному там Авимелеху.

У Исера вытянулось лицо.

— Авимелеху?

— Ну да. А ты, что ли, о нем слыхал?

— Нет, — ответил Исер слишком поспешно и слишком громко.

— Точно?

— Я не обязан тебе отвечать, — Исер явно напрягся. — И что ты собираешься делать?

Йегуда-Лейб махнул в сторону леса — а что, мол, еще остается?

Повисло тяжелое молчание.

— Ладно, — сказал наконец Исер, — надеюсь, ты выживешь.

— Я тоже надеюсь, — кивнул Йегуда-Лейб.

— Удачи, — и Исер дернул за поводья.

— Знаешь… если ты и правда хочешь, чтоб я выжил, подвези меня до Жабинска.

Исер закатил глаза.

— Чтобы ты украл мою двуколку, как только я отвернусь?

Что за чушь! Скорее уж стоило бы красть двуколку, если Исер откажется помочь.

— Клянусь, не буду!

Но Исер уже почувствовал свою власть.

— С чего я должен тебе верить? Вчера ты набросился на меня как зверь, — ухмыльнулся он.

— Да, — стискивая зубы, ответил Йегуда-Лейб, — набросился. И очень об этом жалею.

— Ха-ха, жалеет он, — рассмеялся Исер. — Если б я шел пешком, тоже бы жалел?

Нет, конечно.

— Да, конечно.

— Я тебе не верю.

— Исер, прошу тебя, — сказал Йегуда-Лейб в полном отчаянии и неожиданно для себя добавил: — Хочешь, я тебе заплачу?

Исер поднял свой фонарь повыше и пристально посмотрел на Йегуду-Лейба. Тот рылся в карманах.

— Ха! Прибереги свои денежки, они тебе в Жабинске пригодятся. Если, конечно, доберешься.

Йегуда-Лейб не на шутку испугался. Двуколка с осликом была его последней надеждой. Кто знает, что случится, если Исер его не подвезет?

— Исер, пожалуйста! — взмолился Йегуда-Лейб. — Мне правда жаль.

— И ничуть тебе не жаль. Ты меня ненавидишь, — отрезал Исер.

И добавил с издевкой:

— Ладно, еще раз желаю удачи.

Вот же гад! — в очередной раз убедился Йегуда-Лейб.

И вдруг — сперва тихо, потом все громче и громче — прогрохотали копыта.

Кто-то приближался по заснеженной дороге. Кто-то на лошади. Кто-то огромный.

Стук копыт изменился, лошадь перешла на рысь, потом на шаг.

Йегуда-Лейб скорчился в кустах. В ушах у него гремело.

Всадник был высоченный, длинные полы его темного тулупа свешивались по обе стороны от седла. Борода у него была густая, черная с проседью, смотрел он хмуро, а в глубине колючих глаз таилась ярость, пряталась, как забытая в шитье иголка.

— Как тебя зовут, парень? — спросил всадник, роясь в переметных сумках.

Голос у него был грубый и отрывистый, словно звуки сто раз рвали на куски и снова кое-как сшивали.