Месяц до финальной сцены!

Тридцать дней до катастрофы.

Ладони обжигает холодом, от которого немеют пальцы. С ужасом смотрю на бледные руки с аккуратным маникюром, где под кожей вспыхивают и гаснут фиолетовые искры. Боже, хаос уже в ней! В нас. Во мне, черт подери! Ждет, пока его выпустят наружу.

Происходящее похоже на горячечный бред. Меня трясет от страха, но я напоминаю себе: «Ты автор!» Фиолетовые нити под кожей отзываются на мой мысленный приказ — чуть замедляют пульсацию, словно прислушиваются. Ждут команды? Вот ужас.

— Так, — шумно выдыхаю. — Ладно. Не все сразу. Главное — не паниковать.

Сжимаю кулаки, чтобы не видеть жутковатое живое свечение под кожей, и кричу погромче:

— Одну минуту, я не одета…

Бестолково провожу руками по чужим длинным волосам, пытаясь пригладить. Накидываю халат, висящий на спинке стула — из темно-бордового бархата, тяжелый, с серебряным шитьем. Непривычные ощущения, все такое странное.

На секунду задерживаюсь у двери. За ней стоит настоящий Итан. Нетерпеливый, уставший от противостояния с женой, еще живой… Боже, а ведь я его сама убила в сюжете. А теперь — он рядом. С ума сойти!

Проворачиваю замок, впуская его в комнату. Я точно сошла с ума, если считаю его настоящим. Итан ведь всего лишь персонаж…

— Наконец-то.

Стоило распахнуть дверь, как он переступает порог, но не спешит подходить ближе. Складывает руки на груди и холодно осматривает меня с головы до ног.

Вблизи Итан кажется еще более невероятным. Светлые волосы в легком беспорядке, именно такие, как я представляла. Глаза — золотисто-карие, с крапинками, которые столько раз увеличивала на экране, прорисовывая текстуру. Но сейчас они смотрят без тепла. С подозрением.

— Ты в порядке? — сухо спрашивает. — Плохо выглядишь.

— Я… да, — мямлю, не зная, куда деть руки.

— Где ты была вчера? — напирает. — Я ждал тебя до полуночи. Потом устал.

— Я… гуляла. Не могла уснуть.

Итан качает головой:

— Гуляла. Одна! Поздно ночью. В компании темных, надо полагать?

Что ответить?! Паника подступает к горлу комом. Равена была еще той штучкой, и я без понятия, где ее носило всю ночь, ведь этого не было в сюжете. Почти. Она вытолкала мужа за порог еще минуту назад, без объяснений. А мне не хватает смелости.

Итан поднимает мое лицо за подбородок, смотрит с разочарованием.

— Ты меня пугаешь, Рави. То, чем занимаешься, куда исчезаешь по ночам… Это плохо кончится.

Беспокойный взгляд золотисто-карих глаз ищет на моем лице ответ. Покрываюсь мурашками. Его запах, тепло, низкий грудной голос… Все выглядит реалистичным до дрожи. Тело предательски откликается на близость с Итаном, тянется к нему. С трудом остаюсь на месте. Это не мои желания! И тело не мое.

— Мы… можем поговорить? Не на пороге, — проглатываю вязкую слюну и отступаю в сторону.

Итан мрачно вздыхает.

— Ладно, — соглашается. — Но это твой последний шанс, Рави.

Итан проходит к окну, а я бросаю быстрый взгляд на свои руки. Под кожей снова пульсирует фиолетовый огонь. Хаос явно недоволен моим поведением, я слишком мягко себя веду. И жалит, наказывает за это. Только этого не хватало.

Закрываю за Итаном дверь. Опираюсь на дверной косяк, так как ноги не держат. В голове полная неразбериха, мысли мечутся.

— Тебя видели слуги, возвращающейся под утро, — спина Итана словно высечена из мрамора: неподвижная, каменная. Но осуждение в его словах — слишком явно.

— И что? — дерзкий вопрос срывается с губ раньше, чем успеваю подумать. Неужели вмешалась память тела? Или душа Равены где-то здесь, заперта со мной?

Итан оборачивается. Золото его глаз меркнет, в нем проступает горечь и разочарование.

— А то, что я твой муж, Рави. И не желаю, чтобы ты шаталась ночью неизвестно где, в сомнительной компании. Ты позоришь мою семью, этот дом. Фамилию, которую носишь.

Стыд накрывает волной — удушливой и горячей. Прячу взгляд в пол, лишь бы не видеть разочарования в его глазах.

— Прости, это больше не повторится. Я действительно просто ходила по улицам. Одна.

Ложь дается мне с трудом. Особенно тогда, когда Итан смотрит на меня. Его взгляд словно проникает в голову, взвешивает мои мысли и слова.

И… не верит мне.

Он достает из кармана какие-то бумаги и швыряет на стол.

— Вот, я навел справки. У Торгвальда и его людей большие проблемы с законом: связь с запрещенными культами, разбой, отсутствие постоянного места работы. Неужели ты думаешь, что тебя поддерживают из солидарности?