— Кажется, ты готова, Катя, — бормочу своему отражению в маленьком зеркале на дверце шкафчика.

Равена смотрит на меня оттуда с растерянным и озадаченным видом. Фиолетовые искры в зрачках пульсируют едва заметно — или мне это просто кажется?

— Помоги, — прошу тихо, чтобы случайный свидетель не услышал слов. — Я не знаю, что делать. Ты умеешь драться, а я — нет. Если они поймут…

Искры мигают: то ли согласие, то ли насмешка. Нервно выдыхаю и иду в зал.

Пятнадцать пар глаз дружно впиваются в меня, как только ступаю на мягкое покрытие тренировочной площадки.

Студенты выстроились в шеренгу и ждут моего появления. Должно быть, Равена держала их в ежовых рукавицах. Быстрым взглядом оцениваю состав: парни — здоровенные лбы, плечистые, с наглыми или сосредоточенными лицами. И всего три девушки. Одна из них — уже знакомая мне Мари с рыжими кудряшками, которая очень старается, чтобы на нее обратили внимание.

— Здравствуйте, госпожа МакГольд! — раздается слаженное.

Госпожа МакГольд… как непривычно.

— Здравствуйте, — киваю.

И снова тишина. Студенты чего-то ждут от меня, переглядываясь.

Что дальше? Что Равена вообще делала?

В книге всё было просто: «Равена показывает движение — студенты повторяют. Равена делит всех на пары, и студенты оттачивают навыки». Строчка текста, одно предложение — и никаких подробностей. Ведь моя история была не об этом. А тут… пятнадцать живых людей смотрят и ждут продолжения.

Стараюсь вспомнить всё, что читала или слышала о боевых искусствах. Пожалуй, сперва должна быть разминка.

— Разминка! — произношу вслух с невозмутимым видом. — Разогреем мышцы.

Поднимаю руки, тянусь вверх, как делала каждое утро перед беговой дорожкой. Потом идут наклоны, повороты головы, круговые движения бедрами. Самая обычная утренняя зарядка, которую помню ещё с уроков физкультуры в школе.

Студенты замирают на секунду. А потом… принимаются повторять.

Краем глаза слежу за ними и не верю своему счастью. Работает! Они просто повторяют, никто не задаёт вопросов и не говорит, что это неправильно. Может, у них тут тоже так разминаются? Или учащиеся привыкли не обсуждать приказы преподавателя?

Мари в первом ряду старается больше всех — даже покраснела от усердия.

— Хорошо, — заканчиваю разминку и выдыхаю. — А теперь…

Что теперь?

Взгляд падает на рыжую. Точно! Она — моё спасение.

— Мари, выйди вперёд, пожалуйста.

Девчонка подпрыгивает на месте и вылетает из шеренги, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

— Да, госпожа МакГольд!

— Продемонстрируй упражнение, которое я показывала в прошлый раз. Будешь моим ассистентом сегодня. Посмотрим, что вы запомнили с предыдущего урока.

Глаза Мари становятся размером с блюдце. Она быстро кивает в знак согласия, но потом берёт себя в руки, ровно и чётко, без запинки демонстрирует какую-то сложную связку — удар, блок, подсечка, захват.

А я смотрю и запоминаю. Значит вот чему она их учила. Понятно.

— Отлично, — киваю, когда Мари заканчивает под жидкие аплодисменты сокурсников. — Теперь разбейтесь на пары и отработайте эту связку. Мари, поможешь мне провести этот урок.

Студенты оживают, расходятся по залу. Отхожу в сторону и наблюдаю. Вроде всё идёт гладко. Пары работают, кто-то спорит, кто-то смеётся. Обычное учебное занятие.

— Госпожа МакГольд.

Голос сбоку заставляет обернуться. Передо мной оказывается высокий плечистый парень, с тёмными короткими волосами и тяжёлым взглядом. Стоит, скрестив руки на груди.

— У меня нет пары.

Оглядываюсь на остальных. Действительно — пятнадцать человек, нечётное количество. Мари тоже уже нашла себе партнёра.

— Значит, — сглатываю вязкую слюну, — я буду твоей парой.

— Как скажете, — усмехается.

Мы выходим на свободное место. Я встаю в стойку, копируя то, что только что показывала Мари. Парень напротив — тоже.

— Нападай, — разрешаю.

И парень атакует.

Он двигается быстро — быстрее, чем я могла ожидать. Подсечка справа — и я едва уворачиваюсь. Удар слева: блок ставлю чудом, руку обжигает болью даже сквозь защитный костюм. Парень не останавливается, давит, теснит к краю площадки. Внутри меня поднимается старый страх, родом из детства. Сейчас будет больно, я снова проиграю.

Тело Равены знает, что надо делать. Оно двигается практически само: уклоняется, ставит блоки, контратакует. Но я не успеваю реагировать на сигналы. Непривычный к таким пляскам мозг обрабатывает информацию слишком медленно.