— Какая разница, Вася? — Штерн поморщился. — Эвакуация началась, и про меня не забыли, как и обещали. Деньги только жалко. Вот как пить дать, контакт тебя просто кинул на бабки, сам захотел.

— Иди ты нафиг. Умник. Не нравится — сиди в том гараже.

Оба замолчали. Штерн через несколько минут заявил:

— Но они же говорили, что после дела ещё заплатят.

Гриневич кивнул, потом задумался.

— Вот как по мне, они тебя берут зря. Ты всё провафлил.

— За языком следи! — оборвал Штерн. — А кто всю работу сделал? А вот ты вообще сидел там у себя в управе и ничего не делал. Кто Холодова должен был закрыть?

— Зато я всё достал, — Гриневич похлопал по папке, лежащей на переднем сиденье. — И сфоткал даже.

— Это как мёртвому припарки.

Машина остановилась неподалёку от автобусной остановки. Гриневич вздохнул и положил обе руки на руль, после что-то напел себе под нос.

— И сколько ждать? — спросил Штерн.

— Я-то откуда знаю? Сколько надо, столько будем. Телефон выключил?

— Ещё бы. Выбросил. А ты свой?

— Теперь да, — Гриневич побарабанил по рулю. — Куда поедешь?

— Какая тебе разница?

— Никакой. В жизни бы тебя больше не видел, Дима.

— И не увидишь, Вася.

Штерн лёг поудобнее, затем всё равно выглянул в окно, но ничего не увидел. Вокруг только заборы и крыши из серого шифера.

— Вот, говоришь, Денчик, меня сдал? — задумчиво проговорил Штерн. — Вот я сразу понял, что у него стержня нет.

— А чё тогда к себе его водилой взял? — Гриневич усмехнулся.

— Потому что исполнительный был, и ещё дурачок. Но он из-за этой девки влетел, тут точно. Втюрился в неё, прикинь. Причём видно было, что без шансов, такие девахи на таких лошар не клюют.

— Ты вот своего Денчика зачморил, психолог доморощенный, вот он на тебя и настучал. Не умничал бы, он бы молчал.

Штерн покосился на него, полез в карман, но вспомнил, что от телефона избавился, и отдёрнул руку от штанов.

— Турок ещё накосячил и сдох, — пробормотал он.

— А ты его сдать хотел, — Гриневич посмотрел на Штерна в зеркало заднего вида.

— Ты тоже в этом помогал. Но доктор, походу, этого уже не узнает.

Оба замолчали. Гриневич открыл окно. Донёсся гул пролетающего на высоте самолёта.

— Музыку включи, — попросил Штерн.

— Никакой музыки не будет. Опять своих армян слушать будешь.

Снова замолчали. Гриневич постукивал пальцем по рулю. Штерн снова выглянул в окно, потом лёг и посмотрел на кресло водителя.

— Тебя жена не потеряет? — вдруг вспомнил Штерн.

— Да мы же с ней разбежались в прошлом году.

— О, точно, забыл. Развод-то оформил?

— Пока нет. Просто разошлись. Забодала с этими истериками, — пожаловался капитан.

— Потому что ты неудачник.

— Чё ты там вякнул?

— Это не в оскорбление, это факт. У тебя выработка кортизола повышена, поэтому ты всё обдумываешь подолгу, и у тебя неуверенность из-за этого. А женщины это на уровне инстинктов считывают.

— Где ты этой *** начитался, Дима? — возмутился Гриневич.

— Да это так работает, я тебе говорю!

Штерн сел, сбросив шинель, которой укрывался.

— Бабы на альфа-самцов клюют, потому что в них уверенность есть, и сами самцы уверены, они напролом прут. А ты думаешь почему? Потому что у них выработка кортизола снижена, а тестостерон зашкаливает, и за счёт этого уверенность выше, чем…

— Да заткнись ты уже, — не выдержал Гриневич, глядя вперёд.

— Не, Вася, ты не прав. Я вот веду себя как лидер, и женщины…

— Тихо!

Впереди показался один чёрный джип, затем второй и третий. На капоте каждого было написано «Контур». Машины остановились, из них вышли люди в тёмных очках и костюмах.

— Рогов из Москвы приехал, — простонал Штерн и лёг на заднее сиденье, накрывшись шинелью. — Мать его. Следили за тобой как-то.

— За тобой следили, дебил, — тихо проговорил Гриневич и полез во внутренний карман куртки.

К машине подошёл мужчина и постучал в окно ключами.

— А я вас вижу, — с усмешкой сказал он.

Гриневич открыл дверь и злобно посмотрел на всех.

— Поехали с нами, товарищ капитан, — стоявший перед ним Рогов, шеф головного офиса «Контура», с усмешкой посмотрел на него. — У нас там весело бывает.

— Мне с тобой ехать? — со злостью спросил Гриневич и поднялся на ноги. — А ты не охренел часом, Рогов? Ты из «Контура», из частной лавочки. А я из ФСБ! Управление собственной безопасности! — он показал ксиву. — Ну-ка пошли нахер отсюда все! Или вам такое устрою!