Но кто это такой хитрый? Документы об этом молчали, память Тумана тоже не отзывалась.

И вот тут-то вылез Ланге, который пронюхал о сделке и решил засунуть в неё свои руки и украсть это раньше. Вот и отправил Тумана.

А удалось ему или нет, никто не знал. Ни агенты, ни Турок, ни кто либо ещё. Ведь Туман в день выхода на связь умер. Но может знать Рогов.

— Пу-пу-пу, — выдавил я, сидя в коридоре, пока мыслями гулял по дворцу. Полезно, кстати, так прогуливаться, не забудется ничего.

И что из этого? А то, что Ланге будет посылать людей закончить дело, ведь сделка ещё не завершена. Её отложат, пока идёт такой шум, но вряд ли отменят. А если у доктора не выйдет, то сделку завершат, и секретная разработка утечёт за границу.

А это что-то прям серьёзное, опасное, раз шпионы ради этого готовы убивать.

Втравил меня этот Туман в историю. Не мог просто отдать мне кошелёк и навыки? Было бы проще, готовил бы себе деликатесы и не парился. Хотя всё началось из-за того, что на меня хотели повесить преступление. А когда я отбился, то попал в поле зрения Паяльника, и пошло-поехало.

Теперь уже замазан в этом, и надо изучать обстановку. Тем более, документы навели на мысль, что помимо частной лавочки доктора Ланге здесь могут быть настоящие зарубежные шпионы из всяких зарубежных секретных контор.

Мда. А ведь никто из них ещё не попался в поле зрение.

Радует одно, что все эти бумаги попали в «Контур». Гриневича ведь уже взяли, мне об этом писала Наташа, ещё когда связь была. И Рогов, по сути, должен принять меры. Если он сам, конечно, не замазан в этом. Он не работает на Ланге, вот в этом я почему-то был уверен. А что насчёт остальных разведок?

Да уж. Я потёр лоб. Знаю, что делать после того, как вырвусь отсюда и буду уверен, что за мной не следят. Мне надо проверить тот планшет, что лежал в машине, в той сумке Фарадея, блокирующей сигналы, чтобы никто этот планшет не нашёл.

Не зря же я его вытащил. Вот прям чувствовал, что там есть какие-то наработки самого Тумана или что он похитил это из «Контура».

Как разберусь здесь, поеду и заберу. Несколько дней пережду, уеду подальше в лес, где не ловит связь, и вскрою. Хотя нет, там может быть спутниковый сигнал. Значит, лес не подойдёт, нужно другое место, где сигнал не пробьётся.

В двери щёлкнул замок, и она начала открываться.

— Ладно, я-то дурак, а с тобой что не так? — раздался чей-то голос, продолжая беседу.

— Иди уже отсюда! — отозвался кто-то из глубин кабинета. — У тебя там труп, возможно, криминал. По коням, — раздался смех.

— У меня смена ещё утром закончилась, — произнёс Рогачёв, выходя в коридор. — О, Вадя, — опер увидел меня. — Уже здесь?

— А вас для чего позвали? — спросил я, не ожидая его здесь встретить.

— Объяснял, что и как там было ночью. Eлки-палки, я вчерашние сутки дежурил, так и не ложился ещё. Тут думаю, раз одноклассник, то побыстрее отпустит, — он показал в сторону кабинета.

— Не вышло?

— Щас! — возмутился Рогачёв. — Хуже всех оказался. Два часа мурыжил, бездельник!

— Поговори мне тут ещё, — отозвался следователь из кабинета.

— Ты сам-то как, старик, — опер сел на соседний стул, — в порядке? — с сочувствием спросил он.

— Норм. Даже на пары сходил.

— Значит, оклемался. По тебе и видно, что перед трудностями не пасуешь. А то на твоих ровесников посмотришь, так те чуть что, так сразу жалуются на депрессию и ноют.

Усталый опер вытянул ноги и достал телефон.

— Опять инет вырубили, ёлки-палки, — пробурчал он, глядя в экран.

— Значит, моё дело у вас забрали? — уточнил я.

— У меня-то дела и не будет, дело у следователя, — пояснил Рогачёв и убрал смартфон в карман. — Но всё забрала ФСБ. Даже твоё похищение. Но раз тело похитителя вылетело в лобовуху, то похищение закроют в связи со смертью подозреваемого, а аварию запишут за ним, ведь она произошла из-за его преступных действий, — сухим канцелярским тоном сказал он. — Но один фиг, нервы тебе потреплют.

— Ну, а что поделать? — я пожал плечами.

— Вот именно. Развели тут бюрократию. И следак ещё противный, вредный, — он сказал это громче. — А как ещё может быть, если к ним набирают красивых, а спрашивают, как с умных?

— Я всё слышу, — донеслось из кабинета.

— Вот и выводы сделай, — Рогачёв хмыкнул.

Ну, раз подкалывает, значит, отношения приятельские. Но лишь бы следователь не был в дружеских отношениях с Гриневичем, иначе будет меня топить. Хотя с такими уликами…