— Ешть опишание внешношти только, — чуть бодрее поспешил сообщить гоблин, радуясь про себя смене темы. — Говорят он погиб, когда его шатянуло вмеште с вашим шожданием в портал. Белые волошы, ярко шиние глаша, вышокий, рошлый, не штарше двадцшати лет отроду.

Женщина дёрнулась, как от удара током, и подскочила. Её белоснежная полупрозрачная шёлковая накидка обнажила великолепную фигуру, но всякий, у кого ещё не выветрился и не расстроился от душевных болезней ум, никогда бы не посчитал обнажённую красавицу вожделенной. Ее глаза, наполненные тьмой и ужасом, сверкали, поглощая свет тусклых свечей, что до этого создавали интимную обстановку, а теперь превратились в оружие устрашения.

Гоблин жалобно заскулил, не рискуя что-либо сказать своей госпоже.

Она вытянула руку и взглянула на недавно отросшую кисть, которую несколько дней назад отсек один наглый потомок макаки.

Вокруг с каждым мгновением становилось всё холоднее, а жалобный писк гоблина тише. В какой-то момент в дверь вновь заскреблись.

— Кто?! — инфернальным голосом рявкнула женщина, и резные позолоченные двери покрылись инеем и паутиной мелких трещин.

— Госпожа, — послышался равнодушный голос Кикимора, — к вам козлоногий Иван, от Безымянного.

Женщина огляделась в поисках своей одежды и с неудовольствием заметила насмерть окоченевшего гоблина. Подойдя к нему, она сморщила носик и слегка пнула труп.

Первые мгновения ничего не происходило, а потом до этого не подававшее признаков жизни тело дёрнулось, и глаза, покрытые белой пеленой смерти, раскрылись.

— Отправляйся в полк мертвецов, — скомандовала она, накинув на своё тело ничего не скрывающую ткань.

Зомби неловко встал, словно привыкал к новому телу, и медленно побрёл на выход, с каждой секундой шагая увереннее, пока и вовсе не перешёл на бег.

Когда немёртвый гоблин вышел, Мара кивнула Кикимору, чтобы тот впустил гостя.

В зал вошёл высокий человек с головой козла и копытами вместо ступней. На нем была плотная куртка, что скрывала густую белую шерсть, и коричневые штаны, служившие той же цели. Но несмотря на внешность, она знала, её гость человек и это неизменно, а потому очевидно, что козлоногий тайно мечтал однажды вновь обрести прежний облик. Она это знала, поскольку дважды спала с этим существом, и он много чего ей рассказывал.

— С чем пришёл? — выплеск энергии немного остудил её ярость.

Проблема была в том, что этот мелкий ублюдок мог выжить после перехода, устроенного её тварью, и кто знает, чем это обернётся для её планов, которые вынашивались и готовились не один год. Вот потому она и вспылила, уж слишком человечишка был удачливым.И насколько она могла судить, имел практически безграничный потенциал, сравнимый с тем же российским императором.

Последняя мысль её заинтересовала, но она не успела додумать её, поскольку ход мыслей прервал блеющий и чуть тягучий голос Иванушки:

— Безымянный отправил меня к тебе-бе, — склонил он голову. — Великая Мара, заключи союз с повелителем кошмаров.

— И для чего? — с любопытством поинтересовалась Мара, а её раздражение постепенно стало меркнуть на фоне открывающихся перспектив.

— Уничтожение Святого ле-еса, — не разгибая спины, произнёс козлоногий.

— Что от меня требуется и что буду иметь с этого?

— Люди, ты с ними тесно общаешься и имеешь влияние. Нужно сделать так, чтобы они напали на Святой лес, с одной стороны, а наши совместные силы ударят с другой. Они не выстоят.

— Но ты не сказал, что буду иметь с этого лично я? — женщина острым ноготком подняла козлиную голову, заглядывая в почти человеческие глаза.

— Власть над выжившими, территории. Когда люди перестанут быть нужными, наши силы их изгонят.

— Но зачем это Безымянному? — склонилась она над лохматым ухом, тихо шепча.

— Он уничтожит мальчишку и получит броню истинной тьмы.

— Мне и самой бы она не помешала, — Мара повернулась к Иванушке спиной и, грациозно виляя бёдрами, прошла на свой диван.

Каждое её движение источало хищную грацию, а рвущаяся изнутри волшебная сила заставляла не только восхищаться, но и бояться. Она любила страх, но больше обожала полное подчинение других существ любыми способами.

— Голова мальчишки убийцы богов, что отсек тебе руку и новые рабы. Много рабов! — проблеял козлоногий.

Мара не проявила недовольства, ни один мускул не дрогнул на её лице, но…

— Я согласна, но мы должны поторопиться. К его возвращению от Святого леса не должно ничего остаться! — промурлыкала Мара.