– Будем надеяться, Беатрис найдет дитя… - сказал себе Альваро.

Как вдруг машина щелкнула и остановилась. Чувствительные иглы устройства, щупающие отверстия по краю свитка, снова встретили искомые символы. Еще одна запись о да Вире!

“Карменсита Эстевос, обреро эсферы Тени, требует признать себя вдовой Родриго да Виры, а своего ребенка – его ребенком”.

Альваро жадно проглотил запись, дорисовывая в уме недостающие детали. Женщина, обреро тени – это путана или воровка; вычурное имечко “Карменсита” указывает на первый вариант. Она явилась в секретариат Высокого Стола и принесла молочного младенца. “Родриго да Вира поклялся жениться на мне, если выношу и рожу его сына. Я родила, но он помер. Значит, я – его вдова, а мелкий – наследник. Нам полагается награда Родриго!” Действительно, к ордену Мужества прилагалась немалая сумма денег, которая так и осталась не выплачена. Но кто сказал, что эта шлюха не лжет? И как она может знать, чьего именно ребенка носит?

Карменсита поклялась бездной, что в тот месяц не принимала никого, кроме Родриго. Очень она ему запала в сердце, ну, и он ей тоже. Есть ли доказательства?.. Ну, она помнит все шрамы на его теле: на бедре, значит, от сабли, на боку - от ножа, под лопаткой - от пули… Весьма сомнительное доказательство, если учесть, что труп да Виры разорвало на куски. Будь на стороне Карменситы хороший законник – хотя бы вполовину такой, как Фатима, – аргументы нашлись бы. Но откуда деньги на законника? Простая шлюха из портового борделя… Карменсита ушла, несолоно хлебавши. И больше не появлялась в одной записи с Родриго да Вирой.

Альваро откинулся на спинку стула, размышляя о том, что все это значит.

Писательский расчет оказался точен во всем, даже сам Альваро не ждал такого успеха! Фатима втрескалась в пирата, словно кошка. Открыто, перед всею Каталией защитила в суде его память – даже не побоялась собственного мужа. О, да, холодное сердце тоже уязвимо для страсти! И вскоре после смерти да Виры – в точном согласии с догадкой!
– у него родился ребенок. Вот только матерью ребенка оказалась не Фатима Ир-Рейя, а портовая шлюха Карменсита. Как это объяснить?

Вспомним о муже Фатимы. Он все понял – вернее, узнал из болтовни доктора Хуанеса. Конечно, муж решил бросить изменщицу – но мог ли он это сделать прямо сразу? Нет, по целым двум причинам. Во-первых, Фатима блистала славой, как героиня Соланты. Разрыв с нею повредил бы репутации мужа. А во-вторых, что подумали бы все, если б дон Ир-Рейя, или как его звали, бросил жену с новорожденным младенцем?.. Нет, муж поступил более хитро и жестоко. Он заставил Фатиму родить тайно, изъял ребенка и отдал в бордель! А шлюхе Карменсите заплатил денег, чтобы она подала в суд на признание награды. Зачем?..

Альваро просиял от собственной проницательности. О, здесь очень тонкий расчет! Рождения детей не вносятся на Свиток. Доктор Хуанес болтает, и люди могут поверить болтовне. Нужно создать доказательство обратного: нет никакого внебрачного сына Фатимы, есть – ублюдок портовой путаны. Карменсита принесла в суд младенца, и никто не усомнился, что ребенок – ее! Так и легло на Свиток: “Карменсита Эстевос и ее сын”. Это стало истиной! Бастард Фатимы Ир-Рейи перестал существовать!

Кое-как левой рукой Альваро переписал свои находки и вернул секретарю ключ-карту. Рана причиняла немалую боль, но писатель едва замечал ее. Какой сюжет!.. Страстная любовь и семейная драма на фоне великих исторических событий! Сложно придумать лучший материал! Правда, остается вопросом: позволит ли дон Филиппе написать такое? Не очень-то похоже на похвалу в адрес Фатимы-аллен… Но это вопрос завтрашнего дня. Сегодня – построить гениальный сюжет, а уж завтра – как-нибудь договориться с доном Филиппе!

Когда из читальни появилась Беатрис, Альваро подбежал к ней:

– Видите, как у меня горят глаза?! История выходит просто блестящая!

– Что вы узнали?

– Сперва ответьте вы, я должен убедиться. Фатима Ир-Рейя была замужем в год Солантийской экспедиции?

– Насколько я знаю, да.

– А потом муж развелся с нею?

– Так и было.

– Но не сразу, а через несколько лет после Соланты?

– Да.

– Ни слова больше! Все мои догадки подтвердились! Слушайте же, как все было!

Сияя от удовольствия, Альваро поведал потрясающий сюжет. Беатрис слушала с большим волнением, хватаясь то за грудь, то за голову. Хитрость с обращением путаны в суд оценила особенно:

– Какой тонкий ход! Безжалостный, но очень разумный.

– Полностью согласен!

– Но маэстро, остается один вопрос… Если да Вира погиб в бою, то в чем же виноват доктор Хуанес? Выходит, причина беды – не в его болтовне.

– О, напротив! Хуанес виноват еще больше, чем мы думали! Только перед другим да Вирой: сыном, а не отцом. Муж Фатимы отдал младенца в бордель! Знаете ли вы, сеньорита: в некоторых борделях держат мальчиков для особенных утех. Говорят, их воспитывают с раннего детства, чтобы сделать рабами удовольствия…

– Фу. Отвратительно.

– Вот какая судьба досталась сыну отважного моряка и прим-аллена! Все из-за длинного языка доктора Хуанеса!

– Я бы сказала, Фатима тоже немного виновата. Самую малость…

Они добрались до стоянки и сели в экипаж. Беатрис подала воздух, дремлющее пламя начало разгораться в топке. Альваро сказал:

– Я не отрицаю некоторого участия Фатимы в рождении ее ребенка. Но оправданием ей служат любовь и страсть – две силы, перед которыми беспомощен всякий смертный!